Цитаты из книги Twisted Pride

«— Только не говори, что пришел обниматься, — сказала она.
Мой рот дернулся.
— Я никогда не обнимался с девушкой.
— Сегодня ты это сделал.
— Я сделал это только для того, чтобы убедиться, что ты не захлебнешься в жалости к себе.»

«Мои руки сжались в кулаки, мои мышцы напряглись, потому что глубоко скрытый инстинкт хотел, чтобы я защитил ее от того, что вызвало эти крики. К сожалению для нее, ничто не могло защитить ее от меня.»

«Иди к своей девушке. А я пойду к своей.
— Она не твоя, Римо. Она не выбирала тебя. Это большая разница, — сказал Фабиано, прежде чем повернуться и уйти.»

«Ты меня игнорируешь? — спросил Римо у меня за спиной, и легкая дрожь пробежала у меня по спине.
— Это когда-нибудь срабатывает? — сказала я, желая, чтобы мой голос звучал сильнее, но это уже была борьба, выталкивающая эти четыре слова из моего сжатого горла.
— Нет, — ответил Римо. — Меня трудно игнорировать.
Невозможно игнорировать.»

«— Римо ненавидит слабость. А в его глазах девушки слабы.
— Значит, я во власти человека, который ненавидит девушек.
— Он ненавидит слабость. Но ты сильная, Серафина.»

«— Никто тебя не спасет, так что лучше перестань надеяться на это.
Она прищурилась.
— Я решаю, на что надеяться. Ты можешь править Лас-Вегасом и этими людьми, но не мной, Римо Фальконе.
Никогда и никто не выплевывал мое имя так, и это вызывало во мне гребаный трепет.
— О, Серафина, — сказал я мрачно. — Вот тут ты ошибаешься, и я докажу тебе это.
— И я докажу, что ты ошибаешься.»

«— У тебя невыносимый характер.
Я улыбнулась.
— У меня твой характер.
— Я мужчина. Девушки должны быть послушными.
Я закатила глаза.»

  Настоящая любовь не делает тебя слабым. 

Каждый чувствует боль по-разному, реагирует по-разному. Любопытная вещь.

— И я люблю тебя, — хрипло пробормотал я. Я никогда не думал, что произнесу эти слова кому-то, хотя я признался в своих чувствах Серафине раньше. — Потому что ты каждый день бросаешь вызов моей тьме, потому что ты должна бежать, но не делаешь этого, потому что ты дала мне величайший дар из всех, наших детей и себя. — Я с радостью встречаю твою тьму, потому что твой свет сияет на ее фоне еще ярче, — сказала она.

Потеря чего-то заставляет тебя ценить то, что у тебя есть намного больше.

Чтобы выиграть, нужно было что-то потерять.

— Римо пройдет через огонь ради меня и наших детей, — прошептала я.

— И я люблю каждую частичку тебя, хорошую, плохую, светлую, темную, даже самые черные твои уголки.

Любовь может расцвести в самом темном месте.

Римо держал мое сердце железной хваткой, и я не хотела бы, чтобы было по-другому. Любовь может расцвести в самом темном месте, и наша расцвела дико, свободно, неукротимо.

Он был самым жестоким человеком, которого я знала. Но каждой клеточкой своего тела я знала, что он никогда не причинит вреда нашим детям. Он защитит их. Они были Фальконе. Они принадлежали ему. Нам. Мы оба умрем за них, друг за друга.

Я никогда не говорил ему, но понял, почему он вел себя так, когда я пытался вбить клин между ним и Леоной. Он хотел защитить ее, хотел защитить кого-то, кто мог видеть сквозь его гребаную тьму, того, кто любил его, несмотря ни на что.