Цитаты из книги Вождь краснокожих

Айки боготворил Рози. Ее образ вошел в его мысли столь постоянным ингредиентом, что уже никогда не покидал их; она была для него сложным экстрактом из всего абсолютно химически чистого и утвержденного медициной — во всей фармакопее не нашлось бы ничего ей равного.

Айки был робок — застенчивость и нерешительность служили ему плохим катализатором для преобразования надежд в реальность.

Стоя за конторкой, он являл собою существо высшего порядка, сознающее свои особые достоинства и эрудицию, а за пределами аптеки это был тщедушный, нескладный, подслеповатый, проклинаемый шоферами ротозей — в мешковатом костюме, перепачканном химикалиями и пахнущем socotrine aloes и valerianate ammoniae .

Мы играем в индейцев. Цирк по сравнению с нами - просто виды Палестины в волшебном фонаре.

- Это проба на гемоглобин,- объяснил он: - у вас цвет крови не хорош. - Ну, - сказал я, - я знаю, что она должна бы быть голубой, но это - страна помесей. Некоторые мои предки были кавалерами, но они смешивались с жителями острова Нантукет, так что... - Я хочу сказать,- произнес он,- что красный цвет слишком бледен.

Да, милая, это и есть шедевр Бермана — он написал его в ту ночь, когда слетел последний лист.

Всякий уважающий себя вор сначала освоится среди чужого добра, а потом начнет его присваивать.

В ноябре неприветливый чужак, которого доктора именуют Пневмонией, незримо разгуливал по колонии, касаясь то одного, то другого своими ледяными пальцами. По Восточной стороне этот душегуб шагал смело, поражая десятки жертв, но здесь, в лабиринте узких, поросших мохом переулков, он плелся нога за ногу.

Женщина, - сказал мистер Мак-Каски, бросая пальто и шляпу на стул, - этот шум портит мне аппетит. Не относись презрительно к вежливости, этим ты разрушаешь цемент, скрепляющий кирпичи в фундаменте общества. Если дамы загораживают дорогу, то мужчина просто обязан спросить разрешения пройти между ними. Будет тебе выставлять свое свиное рыло в окно, подавай на стол.

Там аптекарь, как оно и следует быть, — советчик, исповедник и помощник, умелый и благожелательный миссионер и наставник, чью эрудицию уважают, чью высшую мудрость глубоко чтят и чьи лекарства, часто не притронувшись к ним, выбрасывают на помойку.

Ей еще не доводилось слышать о солидном, степенном воре, не проявляющем тенденции ни опуститься на дно, ни залететь слишком высоко.

Полная луна, как известно, - колдунья. При бледном ее сиянии правдивые люди открывают вам самые драгоценные сокровища своего сердца, а лгуны выдавливают на палитру рассказа самые яркие краски из тюбиков своих фантазий.

Все на свете становится чужим и ненужным для души, которая готовится отправиться в далекий и таинственный путь.

— Сэм, знаешь, кто у меня любимый герой в Библии? — Ты погоди, — говорю я. — Мало-помалу придешь в чувство. — Царь Ирод.

Луна поднялась выше, быть может, стремясь вызвать прилив океана, — или эльфов из своих убежищ,..

На рассвете меня разбудил страшный визг Билла. Не крики, или вопли, или вой, или рев, какого можно было бы ожидать от голосовых связок мужчины, — нет, прямо-таки неприличный, ужасающий, унизительный визг, каким визжат женщины, увидев привидение или гусеницу. Ужасно слышать, как на утренней заре в пещере визжит без умолку толстый, сильный, отчаянной храбрости мужчина.

— Каракас, разумеется, находится в Венесуэле. — А какой он? — Да в основном — вулканы, землетрясения, негры, обезьяны и малярия.

Сияние ее глаз обдавало холодом, и если бы ей вздумалось скрестить взгляд с пресловутым василиском, легендарное чудище спасовало бы первым.