Сигнал капитуляции

Когда собираешься сделать что-то плохое, то становишься мнительным.

— Мы оба свободны, — с улыбкой возразил Шарль. — Просто я люблю вас. А вам нравится Антуан. Выйдет ли из этого что-нибудь, зависит только от вас. Буду ли я знать — тоже. И тут я ничего не могу поделать.

Женские горести обошли Диану стороной: она всегда замечала лишь тех мужчин, кто был в нее влюблен.

Гости вяло симулировали интерес к ее остротам.

- Мы сказали друг другу три фразы, две из них были извинениями.

• Мы начинаем с конца. Обычно мужчина и женщина говорят это друг другу в конце, по крайней мере один из них. "Прости, я тебя разлюбил".

У нее был своеобразный предлог не задумываться о будущем: короткая линия жизни.

Любовь же цепляется за любую соломинку, толкует в свою пользу даже то, что, казалось бы, против нее.

Нельзя жалеть человека за то, что он родился на белый свет и что ему суждено умереть.

Тревога еще сильнее ревности подстегивает страсть.

Никогда не следует много думать о том, чего боишься.

Люсиль знала, что спасена, понимала, что погибла.

Лишь сохраняя непринужденность и уверенность, можно делать все, что тебе взбредет в голову.

... а иногда бросал что-то отрывочное, как человек, у которого забот по горло. В последнем случае она старалась быть серьезной, хотя внутри ее разбирал смех: ведь она знала, что Антуан рассеян и ленив. Но она была как раз на той стадии любви, когда любишь не только то, что есть на самом деле, но и то, чем хочет казаться твой возлюбленный.

Он бросил на нее непонимающий взгляд. Взгляд мужчины, который никогда не будет уважать любовницу, если не любит ее. Нет, конечно, он испытывал к ней некое уважение, но инстинктивно, в глубине души, презирал ее, как последнюю из проституток. Потому что она два года жила с ним, не требуя, чтобы он любил ее, или хотя бы говорил, что любит… и не говорила этого сама.

Это был жест отчаяния, но Антуан расценил его как жест безразличия. «Раз уж Люсиль не любит меня, кто ж меня может полюбить!» — подумал он. Как часто в горе люди с наслаждением растравляют свои раны!

Диана тщательно смыла дневной макияж и снова принялась за дело: она умела скрывать свои морщины, не углубляя их. К сожалению, не могло быть и речи о том, чтобы дать коже дышать, как это рекомендовали женские журналы. Пусть дышит сердце. Что поделать — в ее возрасте приходилось выбирать. Она считала, что красота — единственное, чем она могла удержать Антуана, поэтому не берегла себя для будущих романов. Есть женщины, причем самые щедрые, которые живут только настоящим. Такой была и Диана.

Как это все надоело. Ее раздражала манера богатых людей во всем видеть лишь бизнес.

Диана забыла первый и главный закон Парижа: никогда ни перед кем не извиняться. Что бы ты ни натворил. Делай, что хочешь, но делай это весело.