Прежде всего скажу, что читаю канадского писателя Гая Гэвриела Кея без малого уже 20 лет, прочитал всего его книги без исключения, а, значит, с выходом каждой новинки имею возможность сравнивать, по крайней мере, с ним самим, с его более ранними работами. Конечно, из памяти стёрлись детали первых романов, да и вообще память, как правило, оставляет исключительно положительные воспоминания о тех книгах, которые нам когда-то давно понравились, запали в душу, но общее впечатление и основные моменты каждой из этих историй никуда не делись даже спустя годы и десятилетия.
Не для кого, наверное, не секрет, но всё-таки не будет лишним ещё раз упомянуть о том, как обычно Кей делает свои вещи, и что это вообще за литература. Оставляя в стороне дебютную трилогию «Гобелены Фьонавара», навеянную работой Кея над толкиеновским наследием, и соответственно сиквел оной из разряда «young adult» (подростковое чтиво) «Изабель», подход к написанию книг у канадца был и остаётся примерно одним и тем же: он берёт конкретную историческую эпоху, реальное место действия, реальных исторических персонажей, переделывает их под свои нужды, даёт великим людям новые имена, городам и странам – новые названия, добавляет в историю толику магии или мистики и получает на выходе альтернативную историю с жанровой принадлежностью «фэнтези». Другими словами – делает псевдоисторические романы. И, надо сказать, получалось это у него до определённого времени весьма успешно, иначе бы он не выиграл свои литературные премии, не заслужил бы звание одного из ведущих «фэнтезийных» авторов современности, и не издавался бы во многих странах мира.
Далее следует разделить псевдоисторическое творчество Кея на внецикловые отдельные произведения («Тигана», «Песнь для Арбоны», ка(и)тайская дилогия, состоящая из «Поднебесной» и «Звёздной реки») и, собственно, цикл про мир двух лун, он же мир Джада, где географической основой выступает европейская цивилизация (от Испании до Византии), время действия растянуто от расцвета Константинополя до начала эпохи Возрождения в зависимости от того или иного романа, а события повествуют о джадитах (условные христиане), ашаритах (мусульмане), киндатах (евреи) и известных противоречиях между ними. Новинка «Блеск минувших дней» – как раз последний на сегодняшний день представитель данного цикла, структурный кирпичик между «Сарантийской мозаикой» и предыдущим романом писателя «Дети земли и небо» (там даже некоторые герои мельком появляются), хотя сразу стоит оговориться: непосредственной связи между книгами нет, и читать можно в любом порядке весь цикл либо каждую книгу в отдельности, как самостоятельную историю, не обращая внимания на другие.
Что можно сказать по поводу цикла и обозреваемой книги в частности? Начинал Кей свой авторский путь очень здорово. «Львы Аль-Рассана», по которому хотели снимать фильм в Голливуде, но почему-то не довели проект до ума (режиссёром был заявлен небезызвестный Эдвард Цвик), и дилогия «Сарантийская мозаика» по праву считаются многими читателями как одни из лучших вещей в библиографии канадского фантаста. Однако уже в «Последнем свете Солнца» стала прослеживаться некоторая стагнация идей и образов, которая только усилилась в рамках ка(и)тайской дилогии, пусть она и не относится к рассматриваемому циклу. Поклонники было обрадовались, когда пришла новость о том, что Кей возвращается к Миру Джада, но, к сожалению, как выяснилось на поверку, в «Детях земли и неба» перед нами предстал типичный поздний Кей со всеми своими минусами и маячащим где-то не за горами творческим тупиком. Нормально, сойдёт, но не более того – была тогда примерно такая оценка. И вот перед нами новый роман автора – «Блеск минувших дней», который по хронологии расположился примерно за 19 лет до событий «Детей» (за точку отчёта здесь можно взять избрание герцога Риччи) и, по сути, является приквелом (предисловием) предшественника. На дворе примерно середина 15 века (если проводить параллели с настоящей историей), место действия – Батиара (Италия), цивилизованный мир разделён на города-государства, которые воюют друг с другом и соперничают во многих других невоенных вопросах, в центре сюжета – противостояние двух полководцев, правителей маленьких городов и старых заклятых врагов, основанное, как сам это подтвердил в «Благодарностях» к книге Г.Г., на кровной вражде двух семейств Монтефелтро и Малатеста, а другие менее значительные фигуры втянуты в данное противоборство, словно спутники гравитацией планет. Через воспоминания одного из таких на первый взгляд второстепенных персонажей и рассказывается читателю эта история.
Начало книги выдалось довольно бодрым и обнадёживающим. Где-то незримо между строк замаячила тень «Сарантийской мозаики», чему в немалой степени способствовал и сам Кей, разбрасывая по тексту явные и неявные отсылки к своей признанной работе (к примеру, упоминая старую мозаику в Варене, как дело рук неизвестного мастера, – хотя мы то знаем, кто именно её делал). Дежа вю только усилилось скачками в Бискио – ни дать ни взять гонки колесниц из «Повелителя императоров» (вторая часть дилогии «СМ»). Та же форма описания (одно событие глазами нескольких героев: непосредственно принимающих в нём участие и наблюдающих со стороны), те же художественные приёмы. Сразу отмечу, что лично для меня скачки в Бискио и их продолжение в таверне – это лучшее, что есть в «Блеске», потому что чем дальше, тем становилось больше претензий к тексту, и в итоге накопилось их столько, что высокие рейтинги новинки показались необоснованно завышенными.
Во-первых, «Блеск минувших дней» подвело содержание. При всём уважении к каждому периоду человеческой истории, по своему масштабу и значению междоусобные разборки итальянских феодалов (назовём их так) – это ни разу не расцвет Константинополя и даже не Реконкиста (основа «Львов Аль-Рассана»). Когда-то Юрий Башлачёв пел: «Если нам не отлили колокол, значит здесь время колокольчиков». Примерно то же самое, происходит с поздним творчеством Кея. Такое ощущение, что он сознательно обходит тему падения Сарантия (Константинополя), затрагивая его лишь вскользь, издалека, при этом на протяжении 500 страниц своей книги смакуя и растягивая, по сути, ничем не примечательное событие на территории Батиары (Апеннинского полуострова, будущей Италии). Возможно, он изначально понимал, что не потянет более масштабную и обстоятельную историю? В таких случаях обычно говорят: автор обмельчал. Некоторое расстройство вызывает и сам текст, его смысловая нагрузка. Да, Кей никогда особенно не закапывался вглубь, не делал подробных описаний, не пытался исследовать эпоху, о которой пишет, а порхал, будто бабочка, где-то наверху, по эмоциям своих героев и их взаимоотношениям. Однако раньше его книги были всё же более основательными. Поздний Кей, и «Блеск» в частности – это поверхностное чтиво. Из текста совершенно не видно, что автор проводил какую-то подготовительную работу к написанию произведения, читал все эти научные труды, о которых упомянул в «Благодарностях». С таким же успехом можно было бы написать роман человеку хоть немного знакомому с историей по статье из Википедии (да и то, прочитав подобную статью на Вики, невольно понимаешь, что реальная история гораздо сложнее и интереснее того альтернативного варианта, который предложил нам канадец). Отчего-то сразу вспоминается приезд Кея в Россию много лет назад и его уклончивые ответы в интервью, что возможно он когда-нибудь напишет книгу на основе истории Руси. Кто-то из пользователей тогда прокомментировал это известие на одном известном тематическом ресурсе примерно следующим образом: «Спасибо, Г.Г., но лучше не надо. Почему? Да потому что получится развесистая клюква». Теперь то уж точно понимаешь, что тот комментатор был во многом прав (знатоки китайской истории, разгромившие Кея за его интерпретацию известных событий древней эпохи восточного региона, однозначно бы согласились). С другой стороны прочитав новинку целиком, понимаешь, что тебя, как читателя, по сути, надули, ибо концы сюжета не вяжутся с концами, в действиях героев, которых автор с каким-то маниакальным упорством называет «умными» на каждой десятой странице, дабы читатели ненароком не усомнились в этом непреложном факте, прослеживается самая что ни на есть настоящая глупость, и, в конце концов, в воздухе повисает вопрос, а что собственно произошло такого, чтобы посвящать этому роман и соответственно, чтобы его потом читать?
Зачем было использовать для заказного убийства графа Уберто Милазийского девушку знатного рода (!), дочь одного из влиятельнейших людей полуострова – гергцога Риполи (!!), которую к тому же изначально готовили для служения в обители Джада (!!!). Зачем было вообще посвящать этому убийству столько места в книге, если оно в итоге ни к чему не привело и не имело никакого значения для дальнейших событий? Зачем хитрому и осторожному герцогу Риполи скакать куда-то за тридевять земель, чтобы привезти назад свою чрезмерно активную дочь, приказывать проткнуть стрелами незнакомого человека, а уже потом спросить, кого это он проткнул, и, испугавшись возможных последствий, убежать восвояси, оставив дочь там, где она, собственно, и была? Зачем было оставлять в живых свидетеля своего конфуза, простолюдина, чтобы потом пытаться устранить его уже на территории другого города-государства Сересы (Венеция) и нажить тем самым ещё одного влиятельного врага в лице местного герцога Риччи? Зачем Теобальдо Монтиколе было разгуливать вразвалку перед своими злейшими врагами, чтобы получить от них кинжалом в глаз и бесславно умереть? (Как он вообще при таком безалаберном отношении к безопасности раньше выживал?) Зачем были все эти геройства от той самой супер-девушки Адрии Риполи, чтобы потом ненароком умереть во время подавленного мятежа, который автор даже не удосужился толком описать?
Зачем? Зачем? Зачем? По здравом размышлении, таких «зачем» становится очень много, чтобы закрывать на них глаза и называть роман хорошо структурно-выстроенным литературным произведением. Да и ответ будет на них только один: потому что так нужно было автору. Потому что надо было что-то и как-то написать.
Именно с определением «как-то» и связана вторая глобальная претензия к «Блеску». Действительно, Кей никогда не стремился к «экшену», крутым сюжетным поворотам, зубодробительным сценам по типу эпического или чёрного фэнтези. Наоборот – его стиль всегда склонялся к романтизму. Тот случай, когда автор с особенным усердием копается в словестных формах, диалогах, чувствах, смакует с различных точек зрения те или иные события, отдавая приоритет отношениям, пространно размышляя о роли любви в жизни людей и о судьбе вообще. И что уж там говорить, Кей был всегда пафосным автором. Имитируя высокий стиль (завсегда «умные» герои поступают и ведут себя так, как будто бы все поголовно являются членами дворянского рода или академиками, какие бы поступки при этом не совершали), Г.Г. зачастую вызывал раздражение своим приторным «глубокомыслием» из серии «жизни мужчин и женщин устроены не так, чтобы дать нам то, чего мы желаем» (к слову, зачем регулярно лепить, где попало претенциозное словосочетание «мужчины и женщины» мне до сих пор не совсем понятно, учитывая, что можно найти множество других альтернативных форм, если ты имеешь нормальный словарный запас, – да хотя бы «жители Батиары», перечисление конкретных героев по именам или попросту «люди»). Но в лучших его вещах это окупалось разнообразными плюсами, которые мог предложить канадский писатель на суд читателя. В случае же с «Блеском» действия нет, действительно глубокого смысла нет, интересных героев, за которых можно было бы переживать, тоже нет (спасибо хоть не опорочил через вымышленных персонажей их исторические прототипы, как это было, например, в прошлой книге «Дети земли и неба», где причисленная к лику святых Елена Драгош с лёгкой руки канадца вдруг превратилась в мстительную бабку, плетущую интриги похлеще иных злодеев, хотя с «Блеском» тоже не до конца ещё понятно – по данному вопросу нужно подробнее ознакомиться с исторической основой, прообразами представителей кланов Монтефелтро и Малатеста, которых Кей, конечно же, преподнёс по-своему), даже элементов фэнтези, и тех по тексту практически не осталось (с сожалением констатирую, что вместо оригинальных языческих существ и магии, которыми автор хоть изредка, но к месту и по делу пользовался раньше, теперь он скатился до банальных призраков и восхождению душ на небеса), а вот пафоса, словоблудия и неоднозначных стилистических приёмов только прибавилось (зачем интонационно обрывать множество предложений троеточиями и продолжать мысль с междометием «ну»? – так обычно делают из-за нехватки словарного запаса школьники, отвечая урок у доски). Наглядного примера достаточно будет и одного, дабы понять, во что порой превращается проза Кея в новинке: «В следующем году наступит следующий год» (страница 468 издания АСТ 2021 года). Как говорится, «Здрасьте, приехали!», не убавить, не прибавить. Конечно, можно грешить на российскую адаптацию, ругать постоянного переводчика Кея – Назиру Ибргагимову, только сути это не изменит. Ещё одно разочарование – это следование Г.Г. модным ныне трендам и навязываемым масс-медиа тенденциям. То, что Кей – конъюнктурщик было известно и раньше (лично мне хватило одной переписки с ним в Твиттере в 2014-м после известных событий на Украине, чтобы понять: либерально настроенный писатель не меньше подвержен пропаганде своих СМИ, чем некоторые так называемые русские «ватники» по эту сторону океана – проповедям Киселёва; а ведь можно ещё вспомнить его феерическую статью про Сталина, которая кроме как к той самой развесистой клюкве, ни к чему более серьёзному причислена быть не может, если подходить к теме более взвешенно и глубже, чем заметка из Википедии), но чтобы так… Не буду утверждать на все 100%, но, по моему, в раннем творчестве рассматриваемого фантаста не было таких явных реверансов в сторону гомосексуалистов. Теперь же дошло до того, что скоро вместо пресловутых «мужчин и женщин» мы получим в книгах Кея только мужчин или только женщин, а вероятно и средний род – что уж там мелочиться. Показательным примером здесь является концовка 15 главы романа, где парочка защитников Сарантия с нетрадиционной сексуальной ориентацией милуются на крепостных стенах Города городов перед лицом приближающейся гибели. «Произошедшее между ними даже отдалённо не напоминало то, чего он мог ожидать. Это было благословение Бога до последнего момента». «Здрасьте, приехали!», часть вторая. Хочется спросить у самого Кея, а он Библию вообще когда-нибудь читал? И знает ли, что там сказано про подобные союзы и как они в целом трактовались в средние века? Или легче просто свалить всё на жанр фэнтези, а там и взятки гладки? Риторический вопрос, но направленность прослеживается не радостная.
В заключении своего отзыва хочу вернуться к его началу. Человеческая память несовершенна, поэтому нам может казаться, что раньше и деревья были выше, и трава зеленее. Однако применительно к творчеству Гая Гэвриела Кея точно могу сказать одно: если его ранние работы при всех своих стилистически неоднозначных моментах оставляли общее положительное впечатление (последние страницы всегда вселяли какой-то трепет и сожаление по поводу того, что книга закончена, дочитана до конца), и было какое-то нетерпеливое ожидание новых историй, то крайние вещи в библиографии канадца не вызывают по большей части ничего, кроме сожаления и ностальгии по ушедшим временам двадцатилетней давности. Может быть, я просто перерос данного автора. Но может быть также и другое: «эволюция Кея» (что уж тут греха таить – в заголовке присутствует невесёлый сарказм) пошла по ложному пути, и мы сейчас наблюдаем привычную для творческого человека картину – снижение качества, самоповторы, кризис идей, писательство, как исключительно способ зарабатывания денег, следование общим западным трендам (готов на всё, лишь бы книги хорошо продавались), и так далее по длинному списку. Жаль если так, но похоже, что новую «Сарантийскую мозаику» или новую «Тигану» мы уже не увидим.
6/10 – только по старой памяти преданного читателя.
82 понравилось
