До краси

Красота – лучшее лекарство от неуверенности.

Человеческие существа делятся в пору несчастья на два лагеря - на тех, кто борется с ним телом, и тех, кто борется с ним разумом. Либо телом, либо разумом, и очень редко - одновременно.

Говорить о любимых вещах – самый удобный повод рассказать о самом себе.

Человек любит то, что любят те, кого он любит.

Часом буває так, що під час сильних нападів гніву хочеться все покинути - і сімейне життя з усіма його примусами, і професійне життя з усіма отим тиском. Все оточення ніби душило, паралізувало. В час такого шаленства можна було уявляти себе в якомусь іншому світі, це був смак свободи. Потім буря затихала, а ти залишався отак мило сидіти, ніби нічого й не сталося.

Возможно, это и есть признак духовного родства – когда люди не чувствуют себя обязанными говорить из вежливости.

Когда мы смотрим на картину, никто нас не судит, мы общаемся на равных, кажется, что произведение искусства способно понять нашу боль и молчаливо утешить; оно пребывает в вечной неизменности, его единственная цель - омыть нас волнами прекрасного

Созерцание красоты помогало Антуану забыть об уродстве окружающего мира. И так было всегда. Стоило ему почувствовать недомогание, как он шел в музей – побродить по залам. Волшебная сила искусства служила ему самым надежным средством от собственной уязвимости.

Но первые дни новой любви всегда бывают отмечены неким обязательным ритуалом, словно перемены грозят разрушить хрупкую механику нарождающегося счастья.

Возможно, это и есть признак духовного родства – когда люди не чувствуют себя обязанными говорить из вежливости.

Ситуация была тягостной для них обоих – они ведь едва знали друг друга. В таких случаях всегда легче стоять, чем сидеть лицом к лицу с незнакомцем. Бродя по галерее и шагая по улице, они чувствовали себя более непринужденно.

...перевернуть страницу.

Часто буває таке, що піддаєшся слабкості. Дехто просто валиться, зазвичай це називають депресією, і в переважній більшості випадків це нас не дивує. Ми вже бачили ознаки, симптоми майбутнього падіння. Земля під ногами тих жінок і чоловіків ставала все більш і більш крихкою.

Останні дні подружнього життя були позначені численними пертурбаціями. То були місяці сумного плавання, в якому шлюб був радше доконаним, ніж бажаним фактом. Ще не видно, що наближається кінець, іще думається про кризу, про кризовий період, адже життя не може складатися винятково з низки сентиментальних ейфорій, але іноді йдеться про першу появу тіні, відігнати яку вже не вдасться. Такі розриви виникають задовго до того самого ранку, коли люди кажуть собі: це кінець.

Когда мы смотрим на картину, никто нас не судит, мы общаемся на равных, кажется, что произведение искусства способно понять нашу боль и молчаливо утешить; оно пребывает в вечной неизменности, его единственная цель – омыть нас волнами прекрасного. Печали забываются в обществе Боттичелли, страхи утихают с Рембрандтом, горести смягчаются с Шагалом.

Любопытство – вот что разделяет мир живых и мир теней.