На смертном одре, держа тебя за руку, отец знаменитого нового молодого внебродвейского драматурга просит о милости

Вот истинное зло – даже не знать, что ты зло, нет?

Я познал себя: я слаб. Неполноценен. Теперь в отвращении от собственно неполноценности. Жалкий образчик. Без хребта. Нет хребта и у него, нет, но ему и не требуется, новый вид, не нужно стоять: другие поддержат.

Нас сплели черные узы, созданные вокруг тайного знания, ибо я знал, что он знал, что я знал, и он что я знал, что он знал, что я знал. Меж нами витала мощь нашего общего знания и сложность этого знания – «Я знаю тебя»; «Да, и я знаю тебя»…