Теория дрона

Нести смерть, подвергая свою жизнь опасности — плохо; отнимать жизни, никогда не рискуя своей — хорошо.

Комбатант - это гражданин, носящий форму. Его кровь имеет тот же цвет и проливается так же, как и кровь граждан, форму не носящих. Его жизнь столь же ценна, что и жизнь любого другого.

То, чего японцы стремились добиться за счёт превосходства своей морали самопожертвования, американцы добьётся за счёт своего материального первенства в области технологий. То, чего японцы надеялись добиться за счёт психологических тренировок и морали героический самопожертвования, будет реализовано американцами чисто техническими средствами.

В этой бесконечной спирали стратегия искоренения парадоксально образом обречена на то, чтобы никогда не ничего не искоренять.

Борьба - это в первую очередь политика.

Дроны - это оружие государственного терроризма.

Лишить врага того, с кем он враждует.

С воздуха ничто так не напоминает собрание повстанцев, как собрание жителей деревни.

Это была утопия войны, превратившейся в турниры машин — битвы без солдат и конфликты без жертв.

Увеличить расстояние настолько, чтобы достать противника до того, как он будет в состоянии сделать это в отношении нас.

Настоящим преимуществом этих беспилотных летательных аппаратов является то, что они позволяют проецировать власть, не проецируя уязвимости.

Дронизация различных операций на самом деле означает победу контртеррористической парадигмы над антиповстанческой.

Точность удара никак не связана с адекватностью выбора цели. В таком случае можно сказать, что гильотина, благодаря точности своего лезвия, которая и правда точнехонько отделяет голову от туловища, позволяет лучше отличать виновных от невиновных.

Есть существенная разница между тем, что бы поразить свою цель, и тем, что бы поразить только её.

«На оперативном уровне борьба с восстанием является соревнованием различных лагерей, каждый из которых старается мобилизовать население для борьбы за свое дело. Целью остаются люди»

Как только радиоуправляемое устройство становится боевой машиной, именно враг начинает рассматриваться как опасный материал. Его уничтожают на расстоянии, наблюдая за его смертью на экране, находясь в уютном коконе «safe zone» с кондиционерами. Происходит радикализация асимметричной войны, которая становится односторонней. На ней по-прежнему умирают, но только с одной стороны.

«Настоящим преимуществом этих беспилотных летательных аппаратов является то, что они позволяют проецировать власть, не проецируя уязвимости»

Подобно герилье, антиповстанческая война — прежде всего война политическая. Ее центр тяжести приходится на население, которое нужно одновременно заставить не солидаризироваться с противником и победить его в интересах этого населения. Стратегической целью подобной войны является маргинализация противника, лишение его народной поддержки. Как только это удается сделать, победа в кармане.

Дронизированная охота на человека является триумфальной победой, одновременно практической и доктринальной, антитеррора над антиповстанческой борьбой. В этой логике счет убитых и список охотничьих трофеев заменяет собой стратегическую оценку политических эффектов вооруженного насилия. Успех измеряется статистикой. Их оценка больше никак не связана с их реальным эффектом на практике.