Старое платье королевы

Что не гнется, то ломается

Слова не грязь – не прилипнут.

Никогда не может быть настолько плохо, чтобы не могло стать еще хуже.

"- Если некому довериться, не на кого положится, так и надорваться недолго!"

– Всё oчень плoхо, Одо? - спросила я наконец.
– Ну что вы, сударыня, – ответил он и едва заметно улыбнулся. - Мой отец любил повторять: никогда не может быть настолько плохо, чтобы не могло стать ещё хуже.

– Эту девицу, скажу я тебе, Одо, оглоблей не перешибешь, – доверительно произнес маг. – Приютские серые мышки – не все, но некоторые, и эта из их числа, - вовсе не мышки, а крысы, которые, как тебе известно, живучи донельзя и очень опасны, в особенности если загнать их в угол.

А вот граница ночи и дня, когда солнце ещё не скрылось за горизонтом, но вечерние тени уже длинны и густы – это те самые минуты, когда можно повстречаться с чудесами лицом к лицу.

Я сказал, что женские слезы меня не пугают, но это не значит, будто мне нравится тратить время, дожидаясь, покуда они высохнут.

Мне тоже нужно закрыть глаза хотя бы ненадолго, иначе придется хоронить либо меня, либо кого-то, кто попадется под горячую руку.

- Что мне тогда делать, Мика?
– Вот уж только не реветь мне в передник, – быстро сказала она, затолкала меня за угол и обняла покрепче, - только с утра накрахмалила. Плачьте уж в рукав, не так заметно...

Он улыбался, но глаза на его лице жили собственной жизнью, и были они очень усталыми, злыми и недобрыми.

Надо сказать, рассказ у канцлера вышел крайне сухим: господин Агсон намного интереснее повествовал о приключениях параллельных линий и равнобедренных треугольников, нежели герцог Мейнард – о сделке, которую предстоит заключить с Иссеном.

– Сударыня, – невыразительно сказал он, подняв на меня глаза, - если вам угодно рыдать, не сдерживайтесь. Надеюсь, у вас найдется чистый носовой платок? Если нет, я дам вам свой. Не переживайте, мне вы не помешаете. Меня не смущают женские слезы, в особенности проистекающие от разлуки с каким-то вшивым пансионом в проклятой глуши.

однако былого не воротишь. А вот настоящее все еще в наших руках

– Так и знал, что это вы его стащили, – невозмутимо произнес Одо. - Только зачем? Оставшимся зельем отравиться насмерть не получится, да вы и не похожи на бледную страдалицу из рoмана, которая скорее выпьет яд, нежели соединится с нелюбимым. Скорее, вы этого несчастного напоите, и не снотворным, а крысиным ядом...

– И, прошу, умерьте тягу к знаниям и выспитесь как следует. Это не ночь перед экзаменом. Это...
«Намного хуже», - прочитала я в глазах Данкира.

Хорошо, если просто поменяется правитель, а если налоги поднимут? Или война будет?

- Он жив еще?
– Его родственница уверяет, что умирает он уже лет десять или больше, но что-то никак не получается. Мемуары, видите ли, не дописаны.

Постель оказалась непривычно мягкой, я тонула в подушках, одеяло казалось сугробом, под которым немудрено потеряться… Сна не было ни в одном глазу. Я пыталась считать единорогов, честных чиновников и прочих волшебных существ, но не могла сомкнуть глаз. Скорее бы утро…

Сна не было ни в одном глазу. Я пыталась считать единорогов, честных чиновников и прочих волшебных существ, но не могла сомкнуть глаз.