Совершая убийство или политическая экономия прав животных

Поскольку продукты животноводства не нужны для полноценной жизни, нет никаких веских причин заставлять животных страдать ради наших желаний. Отказ от потребления животных продуктов означает отказ от личного участия в наиболее распространённом способе их порабощения — в качестве пищи или одежды. Эта точка зрения является единственной, имеющей смысл для того, кто всерьёз воспринимает проблему преодоления господства, иерархии и угнетения — особенно учитывая то, как остро животные страдают, чтобы произвести повседневные товары и еду, которые мы принимаем как должное. Если мы намерены принимать во внимание животных в своей борьбе за социальную справедливость, веганство — это первый шаг, с которого должна начаться борьба. Как прямой протест против товарной формы и отношений собственности, объектом которых являются животные, это является весомым отказом от самой системы, бескомпромиссная позиция, которая не стремится к реформированию, а добивается полного упразднения. Для всех, кто хочет покончить с эксплуатацией животных, быть веганом — значит жить целью, к которой мы стремимся — миру, где никто не эксплуатирует животных из одного только пристрастия и удобства.

памфлета You Can’t Blow Up a Social Relationship («Нельзя взорвать общественные отношения») пишут:
«Задача революционера не в том, чтобы взять в руки оружие, а в том, чтобы участвовать в долгой тяжёлой работе по пропаганде своего понимания общества. Мы должны создать движение, которое связывает огромное количество проблем и вопросов, с которыми сталкиваются люди, и необходимость революционных изменений; которое критикует все псевдорешения — и личные, и общественные — предложенные в этом социуме; которое стремится демистифицировать те решения, которые предлагают авторитарные левые и вместо этого акцентировать необходимость самостоятельной деятельности и самоорганизации для людей, которые стремятся заняться этими вопросами. Нам нужно предложить идеи социализма, основанного на равенстве и свободе»

Эмма Гольдман так обобщает это в своём известном эссе «Анархизм: за что он действительно выступает»:
«Анархизм есть единственная философия, которая даёт человеку самоосознание, которая утверждает, что бога, государства и общества не существует, что их обещания ничтожны, так как они могут быть исполнены только через подчинение человека. Анархизм поэтому есть учение о единстве жизни не только в природе, но и в человеке. Не существует конфликта между личными и социальными инстинктами, как не может быть конфликта между сердцем и лёгкими; одно есть вместилище драгоценной жизненной эссенции, другое — хранилище элемента, сохраняющего эссенцию чистой и сильной. Личность есть сердце общества, хранящее в себе эссенцию социальной жизни; общество — лёгкие, которые распределяют элемент, поддерживающий жизненную эссенцию — то есть, личность — чистой и сильной»

Короче говоря, никто из нас не может изменить мир в одиночку, и мало кто настольно наивен или самоуверен, чтобы воображать, будто сами по себе личный выбор и образ жизни изменят огромные социальные структуры неравенства. Несмотря на это, многие из нас живут способом, отражающим мир, в котором нам хотелось бы жить, даже если мы реалистично воспринимаем тот факт, что долгосрочные изменения сложны и требуют социальной борьбы. Потому как мы признаём, что расизм и сексизм — устойчивые культурные институты, одолеть которые, вероятно, не выйдет без десятилетий социальной активности, мы же внезапно не сдаёмся и не начинаем рассказывать расистские анекдоты и дискриминировать женщин в повседневной жизни, потому что жить по-другому — это просто «инновации частного образа жизни»?

В частности, один студент рассказал о своей текущей работе в правозащитной группе и с жаром утверждал, что страдания человека так остры, настолько распространены, и положение людей так невыносимо плачевно, что нам сперва надо разобраться с проблемами человеческих страданий во всём мире, прежде чем мы сможем хотя бы начать задумываться о животных. Более того, доказывал он, животные на самом деле даже не осознают своих страданий. «Зачем беспокоиться об освобождении животных, когда освобождение нужно людям и когда люди лучше понимают ощущение свободы?» — спросил он. Несколько студентов поддержало эту точку зрения, и несмотря на широкий круг вопросов, которых мы касались ранее на занятиях, эта дискуссия была одной из самых спорных и накалённых. Это было одно из немногих занятий, на котором люди чуть ли не кричали друг на друга, что тем более удивительно в стенах университета вроде нашего, где, как правило, царят буржуазные нормы вежливости. Многие студенты с готовностью принимали понятие несправедливости расовой иерархии, поэтому было интересно, что они по большей части не желали усомниться в несправедливости иерархии видов.

И всё же стоит рассмотреть несколько примеров, чтобы понять природу насилия. Если я ударил вас по лицу, вряд ли есть повод сомневаться, что я проявил по отношению к вам насилие, даже если я скажу, что мне это выгодно. Подобным образом, если вы живёте в Ираке, и американская бомба падает на ваш дом, очевидно, вы стали объектом насилия. Но что, если вы страдаете от повседневных процессов, происходящих в обществе? Что, если вы один из 900 миллионов человек в мире, которые в настоящий момент голодны или не знают, где взять еду в следующий раз? Что, если вы страдаете от голода, потому что вы не можете позволить себе купить поесть или арендовать землю для выращивания продуктов? В таких случаях мы обычно начинаем неосознанно индивидуализировать ситуацию и винить жертву: бедные попали в такое положение, потому что ленивы; будь они более предприимчивы, можно было бы избежать недостатка продовольствия; люди в развивающихся странах должны «вышвырнуть продажных бездельников», управляющих их государствами, только тогда мы увидим реальный прогресс. Многие будут утверждать, что, в отличие от человека, которого ударили по лицу, эти люди не являются жертвами насилия.