Прекрасная вещь, бритва Оккама. Любую мистику срезает начисто. С мясом.

Хорошо, наверное, что над нами смеются. Лишь бы не боялись… не завидовали… не ненавидели…

Можно нарисовать свой мир – и он оживет, отразившись в зеркале. Это чудесный подарок. Но зеркала слишком послушны, дайвер. Послушны и лживы. Надетая маска становится лицом. Порок превращается в изысканность, снобизм – в элитарность, злоба – в откровенность. Путешествие в мир зеркал – не простая прогулка. Очень легко заблудиться.

Хорошо идти по зимней дороге, если перед тобой протопало целое войско.
Снег утоптан, с пути не сбиться.
И всюду мелкие отметины шумной, бестолковой, суетливой жизни.

Ему, единственному, наплевать на мои угрозы. Не потому, что он не верит в них, и не потому, что готов потягаться с американским правосудием, насквозь пронизанным компьютерными технологиями.
Он не готов отказаться от чуда. Как-никак мы земляки. Обоим высшая идея вывихнула мозги – пусть и в разные стороны.

Мы нырнули в этот мир, не разобравшись с тем, что осталось за спиной. Не умея жить в одном мире - породили другой. И не знаем куда идти. К чему стремиться.

Когда отбрасываешь невозможное, то истиной становится невероятное.

да! не человек! пойдёмте,кофе пить!

Самое главное, когда давишь на человека, предоставить ему возможность возражать. Якобы предоставить…

Очнись, дайвер! Вот они, доступные нынешнему миру чудеса! Слямзенное пиво, фаршированные глазами килькины головы, духота и грязь старушечьей квартиры, малолетняя шпана на лестнице, надоедливая капель из крана на кухне. Это – жизнь. Какой бы дурацкой и скучной она ни была. А там, внутри шлема, созданная машинами и подсознанием сказка. Наш электронный эскапизм.

– Х-хардинг, добрый сэр. С-сэм родил Фродо, Фродо родил Холфаста, Холфаст родил Хардинга…
– Тебя, что ли?
– Меня, добрый сэр!
– Зря!

Серегу я знал давным-давно. Когда подвизался в фирме по изготовлению игрушек, он тоже там работал.

Но соотнести молчаливого, флегматичного программиста и шумного Компьютерного Мага не мог никак.

Вот уж радость. Вертеть несуществующий шлифовальный круг, чтобы получить несуществующее умение.

Они еще учат эльфийский и гномий языки, точат мечи и кинжалы, изучают экономику средневековья, слагают баллады и легенды.
– Что и говорить, масса полезного опыта…

Я не хотел бы быть вашим богом. Любым из придуманных. Они очень жестоки.

Нам было трудно в настоящем. Там, где не понимают азарта многодневного взлома чужой программы и многомесячного написания своей. Там, где говорят не о падающих ценах на мегабайт памяти, а о растущих ценах на хлеб. В мире, где убивают взаправду. В мире, где трудно и грешникам, и святым, и просто людям.

Ты верил в чудеса и прыгал в разноцветье виртуального мира. Но вот память о тебе лежит здесь, а где-то в настоящем твоя могила зарастает бурьяном. Твои друзья приходят сюда, затратив полдоллара, а земля, принявшая твой прах, рождает новую жизнь.

Может быть, честнее было бы твоим друзьям потерять час-другой жизни – чтобы глотнуть водки на твоей настоящей могиле?

- Ведь я разбил твою мечту.
– Какую?
– Ты мечтал, что виртуальность изменит мир

Скажи, что будет?
– Смотря в какое зеркало смотреть, дайвер

Мы оба жили в своих настоящих телах, погружаясь в глубину. Лучшая в мире маска – собственное лицо.