Кей&Джема

"И если от всего мира она спряталась в своей комнате, то от собственной совести ей никуда не деться."

Наверное, любовь выглядит как эта самая картина. Не всегда к месту. Не всегда с твоего позволения и чаще даже неожиданная. Гораздо чаще и эмоциональнее, чем ты мог себе представить. Сумасшедшая, смелая.

Видеть ужас в глазах напротив, наверное, даже хуже, чем осознавать, что парни тебя не привлекают.

Иметь отношения – это слабость в его деле. У него другие цели, нельзя становиться уязвимым. Нельзя забывать про то, что она – дочь его врага. Его месть в любом случае однажды причинит ей боль.

Вот она – изнанка ее волшебного королевства. Там деньги, отели, бассейны, шампанское и бриллианты. Здесь - живые люди в развалинах домов, исцарапанные стены, кровь и нищета, подростки, мечтающие о лучшей доле.

"Девушка во всём любила порядок. Да, многие считали её занудой,но она не обращала на это внимание. Контроль над своей жизнью, пусть даже в мелочах,дарил ей ощущение спокойствия"

— Меня посадят, – ворчала Белла, ползая по полу и собирая просушенные за ночь банкноты, – точно посадят.
— За что? – прилаживая крылья к резиновой надувной кукле, поинтересовался Давид.
— Как это за что? Я, блин, напечатала целый сундук денежных купюр в своей типографии!
— Да они даже не похожи на настоящие! На них лицо нашего мэра, я тебя умоляю!
— И все равно это может считаться подделкой!
— А то ты не знала, что наша деятельность вне закона?

— Не стесняйтесь, – обратилась Белла к двум дамам, отошедшим в сторонку, – сфотографируйтесь тоже. Музею стоило серьезных усилий заполучить картину мастера для этой выставки!

Да, может, и правду говорят, что «когда сердцу плохо, искусству хорошо».

Белла взяла утром картину в твоей мастерской, и они со Святом отвлекали работников музея, пока дочь мэра совершала ради тебя этот акт самонадеянной преступной глупости.

— О, боже, – рассмеялся Жора, видя, как из дверей музея выходит охранник, – бежим!
И они сорвались с места.
Джема крепко держала руку Вити и не переставая смеялась. Даже бежать не было сил. Тучный охранник решил, что ему за хулиганами не угнаться, поэтому просто сыпал проклятиями вдогонку.
— Подумаешь, на асфальте нарисовали! – возмутился Давид, когда они завернули за угол и сбавили шаг. – Это тоже живопись! Музей у них там или как?

— Это самое безумное дело, на которое я согласилась, – прошептала Белла.
— Значит, будет что вспомнить на пенсии, детка, – прошептал Свят.

Все они хотели блага для Джемы. Но никто даже не пытался понять, что же было благом для нее самой.

— Ян… – Дочь мэра сложила ладони в молитвенном жесте. – Пожалуйста! Вопрос жизни и смерти!
— Чьей смерти? Моей?

— Ну ты отчаянная! Добро пожаловать в отряд самоубийц!

Джема была в отчаянии! Она не знала, что делать. Никогда раньше ей не приходилось пропускать лекции даже по уважительной причине, а теперь она раздумывала, не прогулять ли с малознакомым хулиганом, уехав с ним на его опасном байке. С ума сойти – прогулять!

Джема только что отказалась от будущего в обмен на спасение жизни любимого. Она точно знала, что умерла в этот самый момент, но все еще слышала тиканье собственного пульса. Жизнь остановилась, а ее сердце – нет.

Это общество, может, еще лет сто не примет всё, что не вписывается в их привычный уклад! Это же не означает, что новое и непонятное обязательно плохое, так?

Птичка выпорхнула из клетки – и пусть пока не физическим образом, но ее сознание уже освободилось.

Ты увидел, ты понял, что пропал, и нет больше никаких «мое, твое, ладно, разберемся» – есть слепое понимание, что без этого человека не прожить, как ни крути.