Чёрный ящик Цереры

После прочтения могу смело утверждать, что в этот раз аннотация оказалась на 100 % в точку. У меня сложилось ощущение, что я смотрел какой-то старый, советский, но абсолютно беспонтовый сериал. В нём полное смешение жанров, героев, сюжетных линий, хороших и плохих героев. При этом, если брать отдельные эпизоды, то повествование местами даже цепляет. Даже некоторые герои удались и выглядят вполне себе, а не картонными заготовками. Очень, например, меня зацепили двое "живчиков": молодой и начинающий специалист Института криминалистики Черныш и престарелый и заслуженный вечный зам Ивану Фомич Пафнюков из Института физики вакуума АН СССР. Вот так полно, чтобы мы понимали, что это очень сведущие люди и важные. При этом ни тот, ни другой вообще-то важного ничего и не сделают, но кипиша наведут приличного. И если первый будет своеобразным винтом, соединяющим части истории и двигающим её к финалу, то второй - чистый паразитичечкий рудимент, с которым советская наука (лучшая в мире, а не хухры-мухры) должна бороться и изживать из себя. А если без приколов, то просто и ясно показан тип мелкопакостного чиновника, для которого про форма намного важнее достижений. И таких кругом полно и сегодня, что говорить про те "светлые" времена. Кроме Пафнюкова, кстати, ещё будут "нехорошие" личности, но все отделвются как-то по-лёгкому. Говорю же, типичный фоновый сериал из Союза, такой двухсерийный и абсолютно непонятный, потому что нарезали его из материала на 4 серии и смонтировали впопыхах и как попало. А ещё авторы (они вдвоём такое навыдумывали, видимо одному было не под силу) приплели сюда зачем-то Цереру и миф про голема. И если ящик ещё можно, предположительно, рассматривать в качестве видоизмененного "рога изобилия", то вот как относится к голему? Тут авторы очень мудро промолчали и оставили нас без ответов. Лично у меня смешались в голове все истории и герои, и в голове после прочтения каша. Я для прояснения некоторых моментов ковырялся в тексте, но из-за авторских скачков только запутывался больше с каждым разом. В итоге могу смело заявить, что подобную литературу пора сдавать в макулатуру!

Главный интересом моего многолетнего участия в игре «Долгая прогулка» является простое понимание, что следуя этим путём, встречусь с такими авторами и с такими произведениями, на которые сам бы никогда, скорее всего, не наткнулся. Впрочем, примерно так же обстоят дела и с другими книгочейскими играми. Однако ДП слывёт нестандартными подходами оргов к формированию списка игровых заданий и книг, а значит иной раз приходится совершать подвиг преодоления самого себя (я это так и называю — преодолень себя) — опять же добавляешь себе в карму плюсиков.

Дальше...

Однако с прочитанным романом «Море Дирака» ситуация вдвойне иная. Ибо по всему я должен был бы прочитать его ещё на заре своей юности, когда в первой половине 70-х был период запойного чтения фантастики, в том числе и в читальном зале детской городской библиотеки (именно там и тогда были проглочены многие романы Георгия Мартынова, Ивана Ефремова и Станислава Лема, да и прочих известных и популярных авторов). Однако же с книгой Емцева-Парнова в те славные годы я не встретился, да может её и не было в нашем маленьком райцентре. А позже началась другая взрослая жизнь, в которую пришли другие книги, я уж не говорю о иных, не книжных её наполнениях и содержаниях.

А роман, на мой взгляд, полностью принадлежит своему времени, т.е. середине 60-х. И уже начиная со второй половины 70-х он явно выглядел устаревшим, ибо гораздо громче и звончее стали звучать имена социальных фантастов, да и отпочковавшаяся кудрявая ветвь фэнтези заняла свои ниши. И твёрдая НФ потихоньку стала сдавать позиции. И сейчас в этих литературных отраслях и нишах всё так, как сейчас. А твёрдая НФ обитает где-то внизу списка. Однако не сдаётся и порой отвоёвывает свои позиции (не так давно написанный роман Павла Амнуэля в подтверждение тому).

Легенда о Роге изобилия живёт давным-давно, со времён древних эллинских греков с их мифологической козой Амалтеей. И даже в фантастике этот бездонный Рог обыгран не раз и не два — помнится какой-то отечественный рассказ был про это изобретение, да и Стругацкие проходились по изобилию («Изобилие, мол, не цель, а средство. Мы отвечаем на это так: всякое средство было когда-то целью. Сегодня изобилие — цель. И только завтра оно, может быть, станет средством. Горе той стране, где изобилие в нужный момент не станет из цели средством» «Хищные вещи века»).

Однако всё-таки в центре смысла нашего романа было не изобилие как таковое и не способы обогащения и всё прочее, мирское и плотско-материальное, а чисто научная проблема, основанная на вполне научных идеях и представлениях того времени. И помню, как я сам, будучи сопливым школьником-подростком — любителем научно-популярной литературы, был буквально ошарашен вот этим фактом, что вакуум «кипит» виртуальными частицами, и что при соблюдении некоторых условий такая виртуальная частица может стать реальной, материальной — вот вам и акт творения, вот вам и Большой взрыв, и происхождение Вселенной! И тут уже само собой представляешь дальше, что есть некое внешнее «место», где все эти квантово-физические невероятности происходят и в котором вылупляются все эти вселенные — ведь не может же быть так, что наша Вселенная одна единственная. И вот вам уже и Мультивселенная (Гипервселенная, Метавселенная) перед глазами, в которой обычные вселенные теснятся и толкаются подобно пузырькам в пене — ощутите масштабы! Короче, если сумеешь хоть немного представить себе всё вот это мировое хозяйство, то потом сложно спускаться с небес на землю и «думать о красе ногтей».

И, говоря по чести, для меня именно вот такие зародыши для игр собственного разума всегда были важнее всего, важнее даже приключенческой составляющей практически любого НФ романа. Вот и в нашей книге вся детективно-приключенческая возня стала просто неким событийным соусом для умственного блюда. Авторам ведь нужно было как-то подвести несведущего в квантовой физике читателя к самой идее кипящего вакуума, чтобы затем уже постепенно насытить любопытствующего всякими научно-популярными знаниями. А не любопытствующий читатель вполне удовлетворится приключенческой и детективной составляющими книги — о вкусах не спорят.

Вы спросите: а где же, собственно говоря, о самой книге? Так всё, что касается сюжета, находится там, внутри книжной обложки, открывайте и читайте. Ведь для меня эта книга свою роль сыграла, заново переключив мозг в режим «набекрень» и заставив меня вновь покопаться в этой теме. Тем и важна и ценна любая книга, что она вызывает в читателе отклик, обратную связь. А если нет такого отклика, так и нужна ли такая книга? Эта оказалась нужна. Важна и ценна.

(У меня мелькнула мысль написать рецензию на эту книгу в виде... доноса, но некоторые жанры не должны существовать даже в виде остроумной пародии.)

Книга провальная с точки зрения любого подхода: ни в рамках принадлежности к своему времени и жанру советской социальной фантастики, ни в общелитературной ноосфере.

С точки зрения советского читателя, с первых строк непонятен акцент на немце, хоть себе антифашисте. С точки зрения общелитературной, в книге не должно быть лишних людей и эпизодов, все должно "стрелять". Если история начинается с немца, то очевидно, что акцент падает на него, мы пытаемся понять, о чем важном для будущего сюжета он говорит, но на самом деле он не участвует в сюжете, его цель - показать прецедент, когда он получил купюры с одинаковыми номерами. Купюры с одинаковыми номерами - завязка расследования в основном времени действия этой книги. Почти сразу читатель (но не следователь) узнает, что они - из загадочного "черного ящика". Но если мы дочитаем книгу (во всяком случае полную версию), то узнаем, что одинаковые купюры — это лишь одна из необязательных сторон загадочного "черного ящика", к тому же машина подстраивается под человека и выдает то, что подходит конкретному человеку - например, копии вещей конкретному любителю вещей. Почему необязательная функция проявилась тогда и сейчас, почему она должна стать для нас маркером, почему на ней, необязательной, акцент, ведь важнее иное?..

Могу сделать простой вывод - авторы в начале произведения не знали, к чему придут в конце, а в конце забыли о начале. И это не единственная сюжетная проблема книги.

Что к концу книги поняли советские авторы (или им объяснили советские редакторы), так это то, что гениальную, чудесную машину никак не мог создать немец, даже антифашист, и ввели "ближний Запад" - Латвию (советский штамп: вроде Запад, но как бы "наш"), а машину в итоге создал... еврей (и почему-то по аналогии с големом, хотя ни одно из качеств глиняного человекоподобного послушного слуги-голема и металлического ящика не соотносятся!). Очень по-антифашистски, но с точки зрения советского читателя все же неосмотрительно: в советии регулярно прокатывались волны антисемитизма*.

Авторы так и не определились, о чем пишут относительно работы их "черного ящика" - из рамок научной фантастики он трансгрессирует в область сказок. Либо перед нами искусственный интеллект, который хочет общаться с человеческим разумом и ищет способы коммуникации; либо машина, работающая с вакуумом, извлекающая материю из квантовой вероятности (именно на это указывает название полной версии "Море Дирака"); либо некая психомашина, испытывающая человека кошмарами, вытягивая из него тайные желания и страхи (какой-то асексуальный фрейдизм получается, а ведь психология в Советском Союзе - вредная лженаука!). "Искусственный интеллект", то печатающий купюры, то тиражирующий золотишко, то выдающий ленту с научной статьей, то уничтожающий золотишко и купюры сразу в разных местах пространства, то насылающий сны-кошмары - слишком много несвязанных функций, которые одновременно не могут быть объяснены с точки зрения даже фантастической науки.

Еще одна вредная антисоветская мысль: то, что получилось у саркастического еврея, не получается у всей великой советской науки спустя десятилетия. Вот советские ученые бьются за одну из возможностей - способностей машины: хотя бы квантик достать из вакуума, а тут чужая машина-самобранка. В другом учреждении ("работа у нас такая, сама понимаешь какая") каким-то образом уже получили искусственный интеллектик, который работает с перебоями, но дает наводку сотрудникам неназванного учреждения в следствии. Восхищаемся загадочным чужим "черным ящиком", исследуем его, разгадываем - а свой родной интеллектик упоминаем в паре строк и забываем (опять же нарушено литературное правило - нельзя вводить в сюжет то, что потом не упоминается).

Впрочем, забывают не только о машинах, но и о людях. Вставка-монолог - телефонный разговор женщины о своем племяннике, который одолжил у нее кольцо, потом вернул, но осадочек в комиссионке остался. Этот эпизод важен для сюжета, но это фактически бог-из-машины. Больше эти женщины не появляются. Откуда мы узнали об этом разговоре? От чьего имени? Читателя информировал голос за кадром - по литературным канонам это подлог.

А какой жуткой несмешной карикатурой показана советская наука! У молодого ученого Мильчевского слишком много свободного времени на работе, он втихую тратит энергетические ресурсы института, перекладывая вину на других. Зарплаты молодому специалисту не хватает, но государство не дает ему возможности легально подрабатывать. Но получить желаемые вещи (приемник - разве предмет роскоши?) можно только через черный рынок. Подделка денежных знаков, мелкое мошенничество, растраты институтских средств, приведение к несчастному случаю с тяжелым исходом (двое в больнице, девушка потеряла речь), психопатологические опыты на коллегах... Кстати, а что ему за всё это было? А неизвестно. Авторы "забыли" рассказать.

Еще один молодой ученый закончил "не то" учебное заведение и его... не берут на работу! Его родители переживают, он устал звонить и слышать отказы. Эй, а как насчет обязательного распределения?! А какая такая безработица в счастливой советской стране??? А как насчет статьи о тунеядстве?!

Пожилой ученый настолько тянет на себе работу научного учреждения, что после его смерти не могут справиться и распределить обязанности. Несмотря на всю "гениальность" человека, это ненормально для научного института, страшно подумать, сколько же там балласта.

Зато такая нерациональная "жертвенность" дает возможность кому-то ничего не делать, а кому-то плести интриги и писать доносы на этого гениальнейшего ученого. "Прекрасная" советская действительность. К счастью, здесь наконец-то подключился жанр фантастики и зло… нет, не было наказано, но несколько ограничено во вреде добру.

Социально выдержаны два зеркальных эпизода. С какой радостью и счастливым предчувствием бежит на работу Черныш ("работа у нас такая, сама понимаешь какая"), осыпая по дороге комплиментами кондукторшу, и с каким тошнотворным предчувствием, забыв взять билет, поссорившись с контролерами, тянется на работу директор комиссионного магазина (разве комиссионка - место для честного советского гражданина?!).

К общелитературным "успехам" отнесу то, что можно пародоксально отнести к минусам: некоторую нелинейную дискретность повествования. Обрывистые эпизоды-диалоги (вкрапление драматического, ну, или все же допросного, вида изложения в прозу), описания снов с налётом экспрессионизма. Не советские приёмы, не характерные для "приключенческой" литературы. Не могу рационально объяснить, почему мне это понравилось, может, просто тем, что ломает шаблон советской повести.

Но главная общелитературная претензия к этой книге не в том, что она просто устарела (она была слаба даже для своего времени), не в банальности персонажей, не в мелких сюжетных нестыковках. В чем главная ценность детектива? В развязке, в разгадке. Что делают авторы? Они сливают развязку до нуля.

Я закончила чтение и задумалась: почему я не помню, как именно следствие вышло на черный ящик? Я была невнимательна или виновата "короткая" аудиоверсия? Что ж, я перечитала "пропущенные эпизоды" (хотя в таком случае надо было бы писать рецензию на "Море Дирака", но больше парадоксов судьям парадоксов; хоть узнала, куда пропала Лариса, и познакомилась с бредом главных героев).

В воле авторов было придумать, как совершится этот знаменательный эпизод, один из узловых моментов развития фабулы... Нужно лишь придумать обстановку, в которой произойдет знаменательная встреча, набросать кое-какие подробности, яркие детальки, сообщающие повествованию столь необходимую достоверность. Но… вот нужно ли все это? Не побледнеет ли фантазия на фоне только что проиллюстрированной жесткой связи причины и следствия, случайности и необходимости? Да и не столь важно знать нам, как произойдет встреча. Главное, что она обязательно произойдет, и все, что известно Мильчу, станет известным Чернышу. Вот что важно для нас! Вот где двигатель сюжета!

Всё. Дальше - только допросы. Нет, это не двигатель и даже не тормоз сюжета, ведь и двигатель, и тормоз - части динамичной машины. Это абсолютный ноль сюжета по шкале Кельвина, Дойла или любой другой детективной шкале.

Итог. Физика на службе у цирка, физика на службе у мошенников, физика на службе у нацистов... Как еще можно прославить физику? Может, поставить физику на службу художественному сюжету? Только не в этом тексте.

* Недавно я узнала, что еврей с машинкой для печатания денег - это герой фольклора времен Второй мировой войны. Он гипотетически жил на чердаке у какого-нибудь доброго крестьянина и награждал его за схрон, найти и забрать его себе (конечно, вместе с машинкой) мечтали и партизаны, и немцы. Возможно, байки об этом еще помнились во время написания книги, мне она попалась в воспоминаниях старого человека о войне. _________________________________ _________________________________ Па-беларуску...

Тут...

(У мяне мільганула думка напісаць рэцэнзію на гэтую кнігу ў форме... даносу, але ж некаторыя жанры не павінны існаваць нават у выглядзе дасціпнай пародыі.)

Кніга не атрымалася з гледзішча любога падыходу: ні ў межах прыналежнасці свайму часу і жанру савецкай сацыяльнай фантастыкі, ні ў агульналітаратурнай наасферы.

З гледжання чытача савецкага, незразумелы акцэнт на немцах, хай сабе антыфашыстах. З гледжання агульналітаратурнага, у кнізе не мусіць быць лішніх людзей і эпізодаў, усё павінна "стрэліць". Калі з немца пачынаецца гісторыя, відочна, што на яго падае акцэнт, але ж ён амаль не ўдзельнічае ў сюжэце, ягоная мэта - пазнаёміць з прэцэдэнтам, калі яму патрапіліся аднолькавыя купюры. Але ж калі мы кнігу дачытаем (поўны варыянт), то даведаемся, што паўторныя купюры - гэта толькі адзін з неабавязковых бакоў "чорнай скрыні", больш за тое, машына падстройваецца пад чалавека і выдае тое, што пасуе канкрэтнай асобіне - напрыклад, копіі рэчаў канкрэтнаму рэчалюбцу.

Магу зрабіць простую выснову - аўтары ў пачатку твора не ведалі, да чаго прыйдуць у канцы, а ў канцы забыліся пра пачатак. Зрэшты, гэта не адзіная сюжэтная праблема кнігі.

Прынамсі пад канец кнігі да савецкіх аўтараў дайшло тое, што геніяльная цудоўная машына ніяк не можа быць створаная хай сабе нават антыфашыстамі немцамі і яны ўвялі "блізкі захад" - Латвію (савецкі штамп, як бы Захад, але як бы "наш"), а машыну ўрэшце стварыў... габрэй (прычым чамусьці на аналогію з гліняным големам, хоць ні адна якасць глінянага чалавекападобнага паслухмянага слугі-голема і металічнай скрыні не карэлююць!). Ідэальна па-антыфашысцку, вось толькі з гледжання савецкага чытача, таксама непрадумана: хвалі ганенняў па семіцкай прыкмеце каціліся ў савеціі рэгулярна.

Аўтары не вызначыліся, пра што пішуць, і датычна працы іх "чорнай скрыні" - яна выходзіць за межы навуковай фантастыкі ў сферу казкі. Або ў нас штучны інтэлект, які хоча кантактаваць з чалавечым інтэлектам і шукае спосабы камунікацыі, або машына, якая працуе з вакуумам, дастаючы з квантавай верагоднасці матэрыю (пра гэта сведчыць загаловак поўнай версіі "Мора Дырака"), або нейкая псіхамашына, якая выпрабоўвае чалавека кашмарамі, выцягваючы з яго таемныя жаданні і страхі (што за асэксуальны фрэйдызм? псіхалогія ў савеціі варожая псеўданавука!). "Штучны інтэлект", які то друкуе купюры, то рэплікуе залацішка, то выдае стужку з навуковым артыкулам, то яго знішчае адразу ў розных месцах прасторы, то насылае сны-кашмары, - зашмат маласпалучальных функцый, якія адначасова немагчыма патлумачыць з гледзішча менавіта (фантастычнай) навукі.

Яшчэ адна шкодная антысавецкая думка: тое, што атрымалася ў з'едлівага габрэя, не атрымліваецца ва ўсёй вялікай савецкай навукі праз дзесяцігоддзі. Вось савецкія навукоўцы б'юцца над адной з магчымасцяў - хоць бы кванцік дастаць з вакууму, а тут чужынская машына-самабранка. Іншая ўстанова ("работа у нас такая, сама понимаешь какая") сяк-так наладзіла такі-сякі інтэлекцік, які працуе з перабоямі і ўрэшце дае падказку супрацоўнікам неназыванай установы ў следчай дзейнасці. Чужынскай машынай захапляемся, даследуем, а ўжо створаны рэальны інтэлекцік згадваем у пары радкоў і забываемся (зноў жа літаратурнае правіла - нельга ўводзіць у сюжэт неактыўнага ўдзельніка). Не, ну а навошта на ім засяроджваць увагу ў навуковай фантастыцы. Гэта так, паміж іншым... Мы ж не пра яго пішам, а пра "чорную скрыню".

А якая страшная карыкатура атрымалася на савецкую навуку! Малады навуковец Мільчэўскі мае на працы зашмат вольнага часу, жарэ рэсурсы, спіхвае сваё ўжыванне электрычнасці на іншых. Заробку маладому спецыялісту не хапае, законна падзарабіць магчымасці дзяржава не дала. Але ж і здабыць жаданыя рэчы (прымач - хіба такі ўжо гэта прадмет раскошы) няпроста, толькі праз чорны рынак.

Іншы малады навуковец скончыў "не тую" навучальную ўстанову і яго... не бяруць на працу! Бацькі ўжо непакояцца, яму абрыдла тэлефанаваць і выслухоўваць адмовы. Эй, а як наконт абавязковага размеркавання?! І якое-такое беспрацоўе ў шчаслівай савецкай краіне??? А як наконт артыкула за дармаедства?!

Пажылы навуковец настолькі цягне на сабе працу ўстановы, што пасля яго смерці не могуць адразу даць рады, каб размеркаваць абавязкі - пры ўсёй "геніяльнасці" асобы гэта ані не нармальна.

Затое гэта дае магчымасць некаму не рабіць нічога, а некаму ладзіць інтрыгі і пісаць даносы на гэтага самага геніяльнага навукоўцу. "Цудоўная" савецкая рэчаіснасць. На шчасце, тут нарэшце падключыўся жанр фантастыкі і "зло"... ані не было пакаранае, але троху абмежаванае ў шкодзе дабру.

Сацыяльна вытрыманыя два люстраныя эпізоды. З якой радасцю і шчаслівым прадчуваннем бяжыць на працу Чарныш ("Работа у нас такая, сама понимаешь какая"), рассыпаючы па дарозе кампліменты кандуктарцы, - і з якім нудотным прадчуваннем, забыўшыся ўзяць квіток, пасварыўшыся з кантралёрамі, едзе дырэктар у камісійную краму (хіба ж будзе чэсны шчаслівы савецкі грамадзянін нешта здаваць у камісіёнку?!).

Але галоўная агульналітаратурная хіба не ў тым, што кніга проста састарэла (яна была слабой і для свайго часу), не ў банальнасці персанажаў, не ў дробных нестыкоўках. У чым галоўная каштоўнасць дэтэктыву? У развязцы, у разгадванні загадкі. Што робяць аўтары? Зліваюць яе на нуль.

Я думала: чаму я не памятаю, як менавіта следства выйшла на чорную скрыню? Я была няўважлівай або вінаватая "кароткая" аўдыяверсія? Што ж, я перачытала і "прапушчаныя эпізоды" (хоць у такім выпадку я павінна была б даваць рэцэнзію да "Мора Дырака", але ж болей парадоксаў суддзям парадоксаў; прынамсі я дазналася, куды падзелася Ларыса, і пазнаёмілася з трызненнямі галоўных герояў).

В воле авторов было придумать, как совершится этот знаменательный эпизод, один из узловых моментов развития фабулы... Нужно лишь придумать обстановку, в которой произойдет знаменательная встреча, набросать кое-какие подробности, яркие детальки, сообщающие повествованию столь необходимую достоверность. Но… вот нужно ли все это? Не побледнеет ли фантазия на фоне только что проиллюстрированной жесткой связи причины и следствия, случайности и необходимости? Да и не столь важно знать нам, как произойдет встреча. Главное, что она обязательно произойдет, и все, что известно Мильчу, станет известным Чернышу. Вот что важно для нас! Вот где двигатель сюжета!

Усё. Далей - толькі допыты. Не, гэта не рухавік і нават не тормаз сюжэту, усё ж і рухавік, і тормаз - часткі дынамічнай машыны. Гэта абсалютны нуль сюжэту па Кельвіну, па Дойлу і па любой іншай дэтэктыўнай шкале.

Падсумоўваю ўражанні ад кнігі. Фізіка на службе цырка, фізіка на службе махінатараў, фізіка на службе нацыстаў... Як яшчэ можна праславіць фізіку? Можа, паставіць фізіку на службу мастацкаму сюжэту? Не ў гэтым тэксце.