Колыбельная для брата

Как же я люблю книги Владислава Крапивина. И с каким упоением читаю то, что либо было прочитано в далеком детстве, либо по каким-то причинам прошло мимо. Эту повесть я в детстве не читала, но восполнила пробел сейчас. В повести мы знакомимся с Кириллом, который был обычным мальчишкой, немногословным и стеснительным. Так было до тех пор, пока Кирилл не познакомился с Дедом и его компанией. Это знакомство изменило Кирилла - он стал уверенней в себе, нашел любимое занятие, обрел друзей, научился бороться со страхами и, став чуточку взрослей, научился задавать самому себе неудобные вопросы. Прав ли учитель, если общается с классом только окриком? Всегда ли правы взрослые? Почему большой класс - это просто 37 человек, а не коллектив? Класс или толпа одиночек, где каждый сам по себе? Кто такие "дыбы" и как с ними бороться? Можно ли простить человеку воровство? А страх перед наказанием родителей можно ль считать предательством? Эти и еще сотни вопросов встают перед Кириллом. И он мучительно ищет на них ответы. Непокорность учителю, разговоры с отцом и старшим другом, помощь отчаявшемуся однокласснику, противостояние с дворовой шпаной - все это даст Кириллу ответы. Пусть не на все вопросы, но на большинство. Замечательная история про самоотверженность, благородство, честность, дружбу.

Эта повесть чем-то напомнила мне Дубровина с его «В ожидании козы». Хотя Крапивин написал свою книгу изрядно позже, в 1982. И затем продолжил тему ещё одним романом.

Понятно, что вся суть повести состоит в том времени, о котором она написана и в котором живут её герои — второклассник Севка и его мама. Послевоенные месяцы 1945 года и первая половина первого мирного года. Продовольственные карточки и постоянное недоедание, не сильно богатая и разнообразная одежонка — это внешний антураж. И жизнь с мыслями о не вернувшемся с фронта отце — сначала пропал без вести, а затем казённое «числится в списках погибших» — это то, что внутри и мамы Севки, и его самого.

Крапивину удалось проникнуть во внутренний мир 8-летнего ребёнка, проникнуть и проникнуться тем, что чувствует и переживает Севка во время самой простой обычной обыденной жизни мальчишки-второклассника. Это школа и связанные с нею события и происшествия, причём порой источником именно «происшествий» становится сам Севка. Это школьная и внешкольная дружба, и прочие отношения в ребяческой среде. И это отношения с мамой и с соседями — отношения с соседями тоже занимают значительное место в жизни Севки, тем более, что среди этих соседей есть настоящий офицер, иногда балующий Севку конфетками и тем, что даёт подержать всамделишный пистолет. И вот эта мешанина из домашне-школьных событий и составляет и жизнь нашего героя (равно как и жизнь многих других мальчишек и девчонок того времени), и содержание этой повести.

Однако Крапивин написал эту книгу не просто ради перечисления только событийной стороны — он перестал бы быть самим собой, если бы ограничился только этим. И потому в книгу включены несколько болевых точек и кризисных моментов. Проживая всю эту кризисно-конфликтную составляющую книги, читатель вольно или невольно становится одной из действующих сторон, пусть пассивно-созерцательным, но неравнодушным участником. И понятно, что этот приём позволяет автору потихоньку «играть» на чувствительных струнках читательской души. Причём неважно, какого возраста этот читатель — работает безошибочно и без сбоев.

Честно говоря, ожидал, что события повести останутся незаконченным», а то и окончания на какой-то драматической нотке, однако автор всё-таки привёл всё к некоему хэппи-энду. Ну, значит я не угадал.

Хотите вырастить добрых детей – сделайте их счастливыми.

Мне иногда чудится, что в этом небольшом произведении – все ключи к творчеству Владислава Петровича, ну или почти все. Как в схеме сражения.

Как известно, один в поле не воин. Воином становишься, когда защищаешь то, что нельзя предать. Когда за спиной те, кто не предадут. Если взял на себя ответственность за слабого, значит, обрел новую силу; и теперь в каждой твоей руке – меч, а мир вокруг – прост и ясен. За спиной Кирилла – семья и маленький брат, экипаж «Капитана Гранта» и Митька-Маус, победа над страхом и уверенность в своей правоте. Кирилл живет так, что отступать ему просто некуда. Когда всё время позади такая «Москва» – совесть, если что, щадить не станет. «Защищать», «отступать», «предавать», «сражение», «воин», «меч», «сила»… Часто говорят, что книги Крапивина учат делить людей на «своих» и «чужих», и драться с «чужими» до победного конца. Действительно, даже терминология, и та – воинственная. Но как же не назвать вещи своими именами, когда битва на поле душ и сердец человеческих в самом разгаре? Есть светлое, есть темное; об этом все знают и все помнят. Но многие предпочитают не знать и забыть. Забыть обо всем, кроме насущного и инстинктивного. И получается не жизнь, а хаотичное передвижение в пространстве на автопилоте - пародия на жизнь. Но если ты решил проснуться, найти опору и поднять голову – будь готов, испытания начнутся незамедлительно. Кирилл тоже раньше жил словно в полудреме, под гипнозом общих фраз – о коллективном деле, о дружном отряде, о том, как должны вести себя взрослые и дети. Стандартное восприятие, привычные реакции:

– И я раньше плакал, – сказал Кирилл и встал. – Видишь, папа, в чем дело: я плакал и был хороший. А сейчас я научился не плакать… если даже хочется…

Рискованная экспедиция «Капитана Гранта» по Андреевскому озеру дала Кириллу не только право на настоящую песню, но и право быть смелым. После пережитого – иначе уже не получится. Можно сказать: мальчик просто вырос. Но не каждый взрослый смог вырасти таким, как он. Скажем так: в доброй семье, в окружении настоящих друзей и таких же дел он смог разобраться в себе и перестал подчиняться стандартам. Глаза у человека открылись. Помилуйте, какой отряд? (правофланговый, ага) Какие общие дела, какая взаимовыручка? Зачем врать самим себе, рассуждая о том, чего нет? Зачем пережевывать привычные фразы, когда там, за пределами класса – настоящая жизнь и она требует настоящих ответов. Только ее видеть никто не хочет, потому что в рамки стандарта не вписывается. Ладно тогда, но через десятки лет мы врём еще больше. И в нашем выдуманном мире даже эта сверкающая красками жизнь не бурлит за окном, потому что там нет для нее места. Там течет жуткая смесь безысходности, безликости, бесчувственности, в которой быть живым гораздо страшнее, но во сто крат необходимее, чем полвека назад.

Да, в реальности таких случайностей, как встреча Кирилла с командой Деда, – одна на миллион. Но подобное притягивается к подобному любыми путями. Значит, решение одно – «будь всадником сам». Сделай из себя человека, которого ждешь на помощь; стань таким другом, о котором мечтаешь. Начни петь то, что хочешь услышать, и тебе подпоют. Возьми на себя ответственность за происходящее вокруг, – и тебе не на кого будет пенять, кроме как на себя. У кого-то есть парусник и команда, а у кого-то – книги. Может быть, они написаны и про тебя?

– Черепанова! Ты же девочка, в конце концов! – воскликнула Ева Петровна. – А что делать, если в классе всего три мальчика?

Мудрость и терпение должны сопровождать силу, ведь не все отношения поддаются простым формулам. "Человеческое понимание – то, если хочешь, тоже оружие в борьбе за справедливость». Ведь враги – это не столько люди. Это пороки, недостатки, дурные наклонности, которые пригрелись в тебе самом. И первый бой надо дать именно им.

Очень много ниточек сплелось в этой небольшой повести, в рецензии все не распутать. Перечитываешь снова и снова, а узор каждый раз получается иной. …Раскатилось и грохнуло Над лесами горящими, Только это, товарищи, Не стрельба и не гром - Над высокими травами Встали в рост барабанщики. Это значит – не все еще, Это значит – пройдем.