⠀
Начну с того, что книга начинается довольно необычно. Она начинается с письма, в котором кандидат наук просит автора сжечь это произведение и не показывать его миру. Кого-то может быть отпугнёт такое, но меня ещё больше заинтересовало.
⠀
Аннотация романа обещает нам непривычную историю, ведь одним из главных героев романа является время. Не как персонаж, но как что-то, что неподвластно никому, здесь события прошлого переплетены так необычно, что порой запутаться очень легко, что я порой и делала.
⠀
Я прочитала эту книгу довольно быстро, хотя признаюсь честно историю не люблю со школы, не давалась она мне со своими порой очень кровавыми событиями и множеством дат, которые нужно знать. Поэтому немного удивлена, что эта книга мне понравилась, хотя не стану скрывать, она заинтересовала меня с первых строк, пусть я и боялась что не смогу ее прочитать.
⠀
Читая эту книгу я погрузилась в очень необычную историю, в которой переплелись реальные исторические факты и современный мир с ноутбуками и пресс-конференциями. Вот только происходит все далеко не в 21 веке, если правильно поняла, это 17 век. В какой-то степени эта книга абсурдна, но не смотря на это она цепляет и не отпускает до конца.
⠀
Здесь вы встретите таких исторических личностей как Иоан Грозный, Борис Годунов, Василий Шуйский, князь Шаховской. И это ещё ладно, тут даже Рамштайн упоминается, точнее именно его песни в качестве устрашения исполнял в микрофон князь Михаил. И то как о них рассказывается в книге поражает. Порой я путалась в происходящих событиях, но автор уверено возвращал меня на место.
⠀
Я не могу сказать что эту книгу стоит читать всем, все таки она сложна для восприятия, хоть и читается быстро. Но я однозначно не согласна что ее нужно было не издавать и сжечь. Мне нравятся такие истории, я бы с удовольствием прочитала ещё что-то в таком же духе.

Amystis Олег Новокщенов
⠀
Издательство @ichtivo
⠀
"Смутное время. Двум молодым полководцам поручено спасение Москвы от осаждающего её Тушинского вора. Все победы одержаны, враги повержены, и остаётся сделать последний шаг, но герои внезапно замирают перед решающим выбором: а что если его не делать? Что если предпочесть подвигам и славе эстетическое созерцание и гомерический абсурдизм?"
⠀
Книга удивительна тем, что здесь история сочетается с современным миром, тут проводят конференции, пресс-релизы, тут есть журналисты, ноутбуки, фотоаппараты и все, что нам с вами присуще.
⠀
Интересно, как автор, своим повествованием объединяет времена, поэтому будьте готовы поломать голову.
⠀Высказывания порой жёсткие, с матом и чёрным юмором, что никак не портит книгу, а лишь добавляет ей перчинки.
⠀
Возьмите с собой учебник или энциклопедию по истории, вдруг вы что-то забыли или чего-то не знаете
Скажем так, книгу надо понять и думаю, что она не для широкого круга
⠀
«Только три вещи поистине потрясают моё воображение: бездонность звёздного неба над моейголовой, незыблемость нравственного закона внутри меня и невозможность найти ночной бар в этом проклятом отеле». Генерал немедля извлёк из кармана ночного халата фляжку с коньяком и протянул её князю — так завязался узел их великой дружбы».
⠀
«Будь Люцифер русским, как Толстой, он бы метил не на место Бога, ему не уготованное, а на место низшего из ангелов. Не получив же его, поднял бы мятеж, не менее богоборческий по своей сути».
⠀
Готовы к абсурду и мистицизму? Читали вообще подобные книги? Как у вас сложилось с историей?

"Amystis (греч.) - выпивание одним духом (по фракийскому способу) "

1608 год. Русско-польская война. Два молодых полководца Миша Скопин-Шуйский и Яша Делагарди спасают Москву от осаждения тушинских войск. Перед решающим боем они делают паузу, засев в Александровой слободе, объявив её закрытой от журналистов.

Что это? Определённая тактика, которую они придерживаются? Или поиск дао? На эти и другие вопросы на пресс-конференции постараются ответить княжна Ираида Контакузина и Сусанна Иванова. А если вы ничего не поймёте, то...читайте книгу дальше!

Фух... Даже не знаю как начать свой отзыв о книге, в которой временной хаос является  главной изюминкой. Где вы еще встретите в одной истории Летучего голландца и Титаника, услышите песню "Du hast", изгоняющую поляков из русских деревень? Да такое в страшном сне не привидется!

Явный Пелевин и почти неосязаемые частицы Кафки и Камю вперемешку с реальными историческими фактами. Нехилый компотик получился, да? Это как столетние яйца и сыр с живыми червячками - понравится не всем.

Абсурд - вот из чего состоит эта книга. "Так нельзя писать" - скажут многие. "Тут ничего не понятно" - воскликнут те, кто дочитает до конца первой главы. "Это было прекрасно!" - с упоением произнесут выжившие любители артхауса.

Хоть я и не люблю Пелевинскую мифологию и атмосферу (а её здесь многа), книга мне понравилась. Особенно запомнились моменты жизни Яши в Швеции и Голландии, боевой расколбас и финал, на фоне которого я бы поставила музыку из фильма "Неуловимых мстителей".

По сути, этот стакан вина одним глотком выглядит лихорадочным сном эпических масштабов. В нём видение мира, уничтоженного способами, которые  большинство современных писателей вряд ли превзойдут. И дело не в слоге или сюжете «Amystis». Суть в склонности к апокалипсису с жизнеутверждающим до слёз и истерического смеха концом.

Абсурд либо новые «Откровения от Иоанна»? Нет смысла перечислять собранных в книге всех исторических персонажей различных эпох, верований и принципов. Тут и Эскобар, и Бут, и Эразм, и Уго Чавес с Волоцким — автор как выпускник истфака показал отличное знание истории. Поговорим про самое ценное.

Что заявлено в аннотации:

Другой герой романа — время. Оно перевёрнуто, как в чёрной дыре, за горизонтом событий. В пространстве передвигаться более нельзя, но во времени — сколько угодно. Герои беззастенчиво игнорируют его неотвратимый ход, свободно обращаются с будущим и прошлым. Для этого им нужно лишь замереть и бездействовать — абсолютно».

Горизонта событий и правда нет: есть факты, произошедшие (хотя больше подходит «случившиеся») в моменте, за рамками которого больше ничего. К чему привели эти события, кому надо было и что планируется делать дальше — скрыто под даосскими практиками нерушимого одномоментного бытия. В романе это учение соединилось с элейской философией. Есть некое начало, направляющее всё сущее, и есть бытие — постоянство и неизменный абсалют. Нет реальности, нет времени. Есть миг, который надо прожить в праздности. Да и это ни к чему — всё равно всех ждёт апокалипсис.

Вновь возвращаясь к последнему, стоит отметить лишь одну фразу из романа: «И в миг сделалось безмолвие на небе, как бы на полчаса, и семь трубачей, имеющие семь труб, приготовились в них трубить». Больше искать совпадений и отсылок бессмысленно: даже если их нет, они есть. Но предвестник ни это или предостережение — решать каждому лично, ибо мы рождаемся и умираем в одиночестве. Поэтому и тут надо взять ответственность на себя.

Трубачи, что Ангелы, возвещают про наступление. Но куда, зачем — остаётся за кадром.

Ощущение, что развитие истории движется вспять: от наших дней до древности, перемежёвываясь с первым запуском ракеты в космос, с дронами и Иваном Грозным. Время стало произвольной координатой. Как известно, в пределах горизонта событий радиальная координата становится временной, а временная — пространственной. То есть, «вернуться назад» внутри горизонта событий так же невозможно, как и переместиться назад во времени за пределы горизонта событий. Другими словами, основная причина, по которой невозможно избежать сингулярности, оказавшись в пределах горизонта, заключается именно в том, что человек должен двигаться вперёд во времени, что из-за крайней кривизны горизонта означает движение к центральной сингулярности.

Так стоит ли беспокоиться: произошли ли события, описанные в «Откровениях»? Случилось ли, рассказанное в книге? Либо это предсказание? Смею надеяться, что четыре всадника пришли и ушли. С другой стороны, осматриваясь, частично оглядываясь назад и робко заглядывая в будущее, ощущение, что мы находится в книге прямо сейчас. И в «Откровениях», и в «Amystis» некоторые всадники уже причинили неприятности, в то время как другие ещё придут.

В романе автор вплёл Сталина в жизнь отца Эразма и группы «Ленинград» — символов свободомыслия и чего-то ещё, что не принято называть. Без витиеватых фраз, пространных рассуждений (за исключением героев, но им позволительно) лён текста местами мягко, временами хаотично и дёргано рвёт шерсть пространства, оставляя нам на суд и в распоряжение лишь время. И ничего, что оно — часть пространства. Остаётся лишь довольствоваться ментальными понятиями и скачками, подражая атеистам, которые «живут лучше, чем кавалеристы».

Обыденность, скроенная из разрозненных остатков памяти, мечтаний, допущений, хорошо пролитая вином, будто автор хочет законсервировать мгновение и оставить висеть в пространстве в надежде, что оно когда-нибудь само станет персонажем истории. Произойдёт ли это — покажет время, если захочет. Потому что, отвечая на вопрос в начале, только оно и свободно и вольно выбирать куда ему двигаться. Собственно, автор это и показал, выйдя из пространства как неживой субстанции. И если принять, что «Воспитанные люди всегда противоречат другим, мудрые же противоречат сами себе», то когда «... «Я», пусть и одного человека выйдет на свет, значит, все жертвы не напрасны».

Да, мы видим смену дня и ночи, но это лишь изменения вокруг нас. Время — это нечто иное, не существующее само по себе, это только возможность описать происходящие изменения. Но мы всегда в прошлом, настоящем и будущем, измеряем время годами, месяцами и днями — зачем? Привыкли думать о жизни линейно, видеть начало и конец, рождение и смерть, связывать всё это нитями времени. Но всё гораздо сложнее. Всё, что есть, существует одновременно, вне времени.

Жизнь идёт как надо ей, не оглядываясь на время, на его наличие либо отсутствие. Придуманные нами способы контроля времени лишь изредка помогают ориентироваться в этом мире. Но сам мир живёт по своим правилам.

Как в подтверждении этого приведу фразу Ираиды:

Однозначно сбываются,

В заключении приведу ещё одну цитату из романа:

Нет абсурда в романе: всё логично и последовательно. Абсурд вокруг, абсурд в нас — так отыграем же свои роли, чтобы кто-то когда-нибудь вызвал нас на «бис».

Читать. Осмысливать. Додумывать. Наслаждаться мгновением и дышащим бытием.

Книга - не претендующая на историческую, но заставляющая нас обратиться к истории. Так я бы охарактеризовал роман Олега Новокщёнова «Amystis»... ️ Название книги походит с греческого и означает пить залпом, одним глотком. Именно так и читается эта книга. Увлекательное и непринужденное повествование о реальных исторических персонажах, с отрицанием традиционных форм – авангард, приводит к тому, что в XVII веке уже проводятся пресс-конференции, есть Сталин и ноутбуки. Ну, разве неинтересно... А ведь, только представьте себе Рузвельта принимающего парад к 75-ти летию Великой Победы. Автор не разделяет время на временные отрезки, он воспринимает его как целостное только с разными реальностями, умело проводя читателя по ним. Автор затягивает нас в игру с неоднозначными персонажами и часто меняющимся фоном. В игру без начала и конца... ️ «Мне бы, мне бы, мне бы в небо, здесь я был, а там я не был…».. Призыв обратиться к истории звучит с каждой страницы книги, для того, чтобы разобраться в нашем Смутном времени... ️ «Вопиющая неграмотность и зашоренность простого народа, косность и продажность чиновничества, страх перед всем новым. Россия далеко отстала от просвещённого свободомыслящего запада. Нам нужны реформы, нужна коренная перестройка основ»..

Роман Олега Новокщёнова «Amystis» (что в переводе с древнегреческого означает – выпивание вина одним духом) – это не только череда ярких образов, но и роман, написанный любителем экспериментов, мистификаций и абсурда. А это значит, что фантазия такого автора, облачённая в словесную форму, априори не заставит вас зевать.
Манера повествования Новокщёнова напомнила мне моего институтского преподавателя истории – Алексея Пензенского, до встречи с которым я не мог предполагать, что лекции про Смутное время или Лжедмитрия «Тушинского вора» могут быть увлекательны. Потому что до этого была школа – заведение, ущербность которого не подвергается никаким сомнениям. Во-первых, «в школах нас не учат стареть», а во-вторых, как сказал бы Джордж Бернард Шоу: «Я прихожу в бешенство от одной мысли о том, сколько бы я всего узнал, если бы не ходил в школу».
Новокщёнов интересен в той же степени, что и Пензенский, он легко и непринуждённо рассказывает о реальных исторических личностях (Скопин-Шуйский, Делагарди, патриарх Гермоген), с той лишь разницей, что преподносит это как авангард, практически отрицая традиционные формы. Например, в XVII веке у него проводятся пресс-конференции, есть Сталин и ноутбуки. Более того, известно о том, что «Красные бригады» похитили Альдо Моро.
Одним будет тяжело принять такое, тогда воскликнут они: «Бред!» Другим же скажу я: «О, юные эрудиты! Есть человек, которому под силу проводить экскурсии по параллельным мирам – и это не Митио Каку!» Да, это товарищ Новокщёнов, специализацией которого является блуждание по разным реальностям, а также знакомство читателя с этими реальностями. Если воспринимать время как единое целое, не разделяя его на прошлое, настоящее и будущее, то вполне может существовать множество странных, но интересных миров. Только представьте, что Берроуз творил бы во времена Кордовского халифата, Ленин был причастен к аварии на Чернобыльской АЭС, а Джон Ф. Кеннеди, сидя в каком-нибудь бунгало, наслаждался бы поединком Тайсона и Холифилда.
«- По-моему, всё предельно ясно: его представления о действительности, которую он считал реальной, пришли в столкновение с нашим миром. Обычные люди вообще редко замечают наш мир, он находится на периферии их жизненного кругозора. И когда такой человек, как Шереметев, попадает в эту периферийную реальность, в эту вселенную с антигравитацией, он либо живёт по её законам, либо его ожидает коллапс сознания».
Порой автор просит вас разразиться гомерическим смехом, используя юмор весьма своеобразный или чёрный. В связи с этим читатели могут разделиться на два лагеря – «Ээммм… Здесь, видимо, надо было посмеяться. Ладно, читаю дальше» и «Чёрт, почему я смеюсь над этим? Наверное, я больной ублюдок».
«… в числе прочего князь писал: «Опасен ли инцест? Вне всякого сомненья, нет; он расширяет семейные связи и, следовательно, делает любовь граждан к Родине более яркой!»»
Забавно и то, что батюшка может распевать песни «Мумий Тролль» или «Ленинграда», и это не кажется чем-то противоестественным, отторжения не возникает. Просто складывается ощущение, что вы смотрите рождественскую службу по телевизору без звука, а озвучивает сие действо радиостанция Rock FM.
«Откашлявшись в огромную чёрную бороду, он поправил облачение и запел чистым церковным басом: «Мне под кожу, мне под кожу бы, запустить дельфинов стаю. Там у сопки, у подножия (тут он перекрестился и, воздев очи к небу, продолжил) – я Тебя… пости-постигаю». Выступление отца Эразма вызвало всеобщий фурор. Его долго не отпускали со сцены, даря букеты и спрашивая автографы. В конце концов, боголюбивый отец подчинился просьбам паствы и спел на бис: «Мне бы, мне бы, мне бы в небо, здесь я был, а там я не был…»»
Дочитывая роман, ловишь себя на мысли, что он актуален, потому что Смутное время – это не 15 лет в нашей истории, это тотальный факап, продолжающийся до сих пор. Он так же ознаменован войнами, стихийными бедствиями и кризисом.
«Вопиющая неграмотность и зашоренность простого народа, косность и продажность чиновничества, страх перед всем новым. Россия далеко отстала от просвещённого свободомыслящего запада. Нам нужны реформы, нужна коренная перестройка основ».
«Amystis» не пытается сказать: «Я знаю, как всё было на самом деле!» Но он затягивает нас в игру, которой нет начала и конца, игру, где есть неоднозначные персонажи и меняющийся фон, которым может быть битва, женский монастырь или слобода. «Amystis» призывает, как минимум, к тому, чтобы взяться за изучение истории Матушки России. Хотя бы по энциклопедиям. Но не забывайте – умом Россию не понять.

Я очень осторожно писал отзыв, чтоб правильно выразить своё странное впечатление. 

Это другая литература, которая не всякому понравится. Но, если отбросить субъективную вкусовщину, могу сказать, что книга крутая. Но я такое не очень люблю. Впрочем, стиль Макса Фрая тоже мне не по душе. Так что я очень даже пристрастен.

«пока действие происходит, оно не существует, но когда всё заканчивается, уходит в прошлое, тогда и начинается настоящая жизнь пережитого»

Поначалу меня разозлила манера автора, а потом я пригляделся, пообвык да как-то влился и пошло поехало. 

Сюжет. Здесь всё очень путано.

Исторические деятели времён Смуты и Тушинской битвы читают книги о Первой Мировой войне, смотрят телевизор и листают гламурные журналы. Они рассуждают о том, что было в будущем и будет в прошлом, переворачивая всё с ног наголову.

Шведский политик начала 17 века Якоб Делагарди и князь Михаил Скопин-Шуйский ведут остроумные каламбурные диалоги на важные судьбоносные темы, не обращая на такой нелепый нюанс, как течение времени и даже презирая его. 

В романе обыграно множество исторических фактов, цитат известных людей из литературы и философов. К ним есть куча отсылок, которые мне были понятны далеко не всегда, ввиду моей недостаточной эрудированности. Книга мотивирует к просвещению.

Роман пронизан иронией. Тонкий юмор и насмешка над абсурдностью истории и жизни вообще, с её многочисленными составляющими - красная нить романа, на которую подвешены главные виновники - люди.

Не исключаю, что пока автор писал роман, за спиной у него стоял Пелевин и нашептывал свои сложноподчинённые идеи. Ассоциации с пелевинской манерой очень явны.

Авангардный исторический роман, который, в силу своей сложной конструкции, рискует быть непонятым. Но он здорово дополняет русскую литературу, расцвечивая её новыми красками.

Василий Вялый * Рецензия на роман Олега Новокщёнова «АМУСТИС», вышедший в ИЗДАТЕЛЬСТВЕ «ЧТИВО» (Санкт-Петербург)
Смутное время. Двум молодым полководцам поручено спасение Москвы от осаждающего её Тушинского вора. Все победы одержаны, враги повержены, и остаётся сделать последний шаг, но герои внезапно замирают перед решающим выбором: а что если его не делать? Что если предпочесть подвигам и славе эстетическое созерцание и гомерический абсурдизм? Да, это другая литература, которая не всякому понравится. Продолжая тему якобы ироничную хаоса, спросим – кто же автор? Нам любезно подскажет Дмитрий Горшечников:
Фальшивый диплом историка? Боже, какая мелочь… «Сославшись на высокие связи, возможно, мнимые, он избежал серьёзного наказания, но после получения диплома вынужден был закончить академическую карьеру, так по сути и не начав. Изгнанный из научного мира, презираемый всеми порядочными людьми, он работал слесарем-сантехником и вынашивал честолюбивые планы. На этот раз своей жертвой этот прохвост избрал литературу. Помимо поборов с жильцов и героического устранения аварий, причиной коих был он сам, Новокщёнов фальсифицировал мемуары одного белогвардейского барона. В 2003 году во время проведения ремонтных работ в подвале дома № 98 по Московскому проспекту, он якобы обнаружил ларец с рукописями. Но когда за дело взялись компетентные органы, его быстро вывели на чистую воду. Среди «бумаг барона» следователь Алексей Кудинов обнаружил объяснительную записку слесаря Новокщёнова о пьяном дебоше, устроенном им в ресторане «Пушкин». А какой роман мог написать Олег Александрович, принося пользу Отечеству, работая на поприще сутенёра! Так нет же – историческая стезя, к сожалению, стала приоритетной.
И всё же, вторгаясь в лоно хаоса, постараюсь быть несколько серьёзным (насколько это возможно от текста), хотя всем уже давно известно, что абсурд – самая стабильная форма существования. Предлагаемый под именем Олега Новокщёнова роман вызывает сложные и порой противоречивые чувства. И автор, – надо отдать ему должное, – хитроумно и настойчиво ускользает от твёрдых оценок. Вначале мне показалось, что нащупать авторскую точку зрения будет непросто, но в дальнейшем всё оказалось значительно проще. Неплохая по технике проза, но безнадёжно смещённая от реальности и мрачная, несмотря на супериронию, по колориту и тону. «Тотчас на экране появились сцены сражения. Сквозь клубы дыма происходившее трудно было разобрать — все беспрерывно бегали, кричали, стреляли; камера металась по полю битвы, вырывая ничего не значащие эпизоды боя, и остановилась только тогда, когда какой-то поляк насадил оператора на длинную пику. Пока умирающий оператор брал крупный план, дабы наиболее выразительно запечатлеть лицо своего убийцы, тот, обнаружив, что его снимают, улыбался и передавал привет некоей Каторжине. Последующие сцены фильма были сняты с вертолёта». У романа есть корень в землю и побег в небо. Казалось бы, что ещё надо? А вот что… Новокщёнов выходит за границы заданные культурным и духовным восприятием и повергает в замешательство многих критиков и читателей, привыкших воспринимать литературное произведение по сложившимся традицонно-эстетическим меркам. При этом писатель рискует, как минимум, быть непонятым. Я не утверждаю, что это плохо, но как уже говорили другие рецензенты сего текста – не моё. «Безобразный хаос бессильно шевелится»… Как создаётся подобное чтиво? (sorry издательство). Очень просто. Берутся общеизвестные факты и на них, как на шампур, нанизываются чужие небылицы вперемешку с собственными. Убеждён, что любое литературное произведение, независимо от жанра, должно представлять собой самостоятельный организм, который развивается и строится по своим собственным законам; законы же эти диктуются чисто выразительными средствами, прежде всего языком. Проще говоря, не «что», а «как». Взять к примеру того же Пелевина, которому Новокщёнов ненавязчиво подражает: как только гениальный Виктор Олегович смещается в глубокую мистическую потусторонность, художественность его произведений, на мой непросвещённый взгляд, падает катастрофически. А что уж говорить о сантехнике Новокщёнове… Обожаю эстетический абсурд в литературе – великий Фридрих Ницше, неподражаемый Франц Кафка, великолепный Тибор Фишер, шикарный Самюэль Беккет, восхитительный Альбер Камю, упомянутый выше Виктор Пелевин, но автор Амустиса впишется в этот жанр лишь при условии, если будет убран термин «эстетический». Эстетический же стиль есть норма. Всё остальное – банальные журналистские потуги. Литература мистических фантазий подаётся в виде исторических гипсовых кусков, которые со всеми предосторожностями передаются от автора к автору. Не слишком ли искусственно искусство, в данном контексте, литература? «Немалые усилия приложил Эфраим Лангструмпф, дабы привести полководцев в чувства. Когда оздоровительные коктейли «Кандалы Параджанова» и «Последняя полночь Чапая» всё же возымели своё живительное действие, Эфраим предложил совершить лёгкую прогулку и посмотреть за учениями Понизовой рати, которые устраивал на пустыре за слободой воевода Фёдор Иванович Шереметев. Пустырь представлял собой давным-давно заброшенное колхозное поле, побывавшее уже и площадкой для возведения фешенебельной гостиницы, и свалкой бытовых отходов, и парковкой для фур. О былом сельскохозяйственном назначении участка напоминал только торчащий из грунта ещё с советских времён металлический стенд с выцветшим лозунгом: «БЕРЕГИ ЗЕМЛЮ».
Есть ощущение авторской, как я уже упоминал, надёжно скрытой радости неустройству мира, тайное, подсознательное тяготение к хаосу, который уютно ужился в этом профессионально организованном творении, ибо «литература твоя как поведение». Проповедник-сектант всегда обстоятелен, игриво-пафосен, но зачастую иронично-сумрачен. Несомненно Новокщёнов обладает литературно-ассоциативным мышлением, и в его тексте отсутствуют стилистические ухабы – «равноправие материала и слова». Внимательный читатель, несомненно, обратит внимание на подкупающие реальные детали. Но всё же лучшие литературные произведения рассказывают о людях, а не о событиях, то есть ими двигают характеры, а не ситуации. Вооружившись беспокойным пером, с расточительным многообразием, со спокойной авторской дерзостью, Новокщёнов подает нам нагромождение событий и фактов, но, как я уже говорил, не характеров.
Всё же, думаю, бессознательная лингвистическая эквилибристика Олега Александровича порадует наших читателей, а многие вещи нам непонятны лишь потому, что они не входят в круг наших интересов.