Крах одной пропаганды
Книга открывает малоизвестные страницы Великой войны, рассказывая о необычном эксперименте немецкого командования с мусульманскими военнопленными из российской (татары, башкиры, казахи), французской (алжирцы, тунисцы, марокканцы) и британской (индийцы) армий. Используя панисламистскую идеологию и авторитет своего союзника турецкого султана как халифа, духовного владыки всех мусульман мира, немцы планировали поднять десятки тысяч пленных солдат и офицеров, исповедовавших ислам, на джихад — священную войну, объявленную султаном странам Антанты, с дальнейшей революционизацией мусульманских колоний России, Англии и Франции в своих экспансионистских интересах. Германия преподносилась как самая дружественная исламу держава, освободитель угнетённых мусульманских народов, среди которых упорно насаждались нелепые слухи о том, что кайзер принял ислам и совершил хадж в Мекку.
Десять тысяч военнопленных татар собрали в Вайнбергском спецлагере в Вюнсдорфе, где им построили мечеть и создали все условия для совершения религиозных ритуалов, щедро финансируя проведение Ураза-байрама, Курбан-байрама и Сабантуя, лишь бы они изъявили желание встать под знамёна джихада и воевать против русских. Согласно изученным авторами монографии документам, в лагере были открыты школы по изучению русского и немецкого языков и чтению Корана, организованы национальные ансамбли и театральные труппы, собрана обширная библиотека турецкой и татарской литературы, нерегулярно издавалась пропагандистская газета «Эль-Джихад». Пленным была разрешена переписка на родном языке, но её цензурирование стало большой проблемой из-за огромного количества писем и нехватки квалифицированных переводчиков.
Автором этой амбициозной пропагандистской программы был Макс фон Оппенхайм, её осуществление и контролирование проводилось МИДом и специально созданной Службой информации по Востоку. В качестве награды пленным татарским офицерам и солдатам было обещано безвозмездное предоставление в послевоенной Турции жилья, земельных участков и средств на открытие своего дела. В назидание новоприбывшим тех, кто не пожелал воевать против России (около 8000 человек), эксплуатировали на сельскохозяйственных работах у немецких фермеров: «Здесь мы должны много работать, но не получаем за это никакой оплаты... Питание здесь тоже очень плохое, нам нужны деньги. Нас очень строго охраняют. Когда мы идём на работы, то четверых татар стережёт один охранник. Хлеба мы получаем по полфунта в день, так что мы вынуждены даже есть лягушек, чтобы не умереть с голоду».
Однако вся немецко-турецкая пропаганда, несмотря на затраченные на неё деньги, силы и время, на деле оказалась мыльным пузырём. Томившиеся в плену татары охотно участвовали во всех проводимых в лагере мероприятиях, чтобы скрасить свою жизнь в неволе, но не поддавались промыванию мозгов: не испытывая ненависти к русским, они отказывались записываться в джихадисты, вели антитурецкую контрпропаганду и сохраняли верность присяге, опасаясь репрессий после возвращения домой. Как указано в сохранившихся отчётах коменданта лагеря, тех, кто одурманивался обещаниями пропагандистов, избивали за предательство свои же товарищи по несчастью.
В итоге воевать за ислам в Турцию уехало не более тысячи татар. Там привыкших к особым условиям в немецком лагере военнопленных быстро постигло разочарование жестоким обращением турецких офицеров и плохим питанием. Многие дезертировали или кончали жизнь самоубийством. К тому же никто из турок не хотел брать под своё командование батальон джихадистов — «дикую, развязную орду». Одну из основных причин провала немецко-турецкой пропаганды авторы книги видят в том, что, используя антиколониальные настроения своих пленников, они не предложили им конкретного плана послевоенного устройства мусульманского мира. Люди не имели чёткого представления о том, за что именно они должны воевать. Последние узники татарского лагеря покинули его к середине 1920-х годов: люди, ушедшие на фронт воевать за царя, возвращались в совсем другую страну...
12 понравилось
