Архипелаг ГУЛАГ, части III-IV

В нашем славном отечестве самые важные и смелые книги не бывают прочитаны современниками, не влияют вовремя на народную мысль (одни потому, что запрещены, преследуются, неизвестны, другие потому, что образованные читатели заранее от них отвращены).

Господи, Господи! Под снарядами и под бомбами я просил Тебя сохранить мне жизнь. А теперь прошу Тебя - пошли мне смерть...

кожу сняли - так не по шерсти тужить

Родившиеся в тридцатом году вообще никогда не узнают, что такое х л е б! Друзья, это уже запрещённая тема!

Это совершенно определенно, что не все, входящее в наши уши, вступает дальше в сознание

Трудный факт, но – без корней

Посчастливилось нам дожить до того времени, когда добродетель хоть и не торжествует, но и не всегда травится псами

А как назвать её? Гражданка? Товарищ? Это всё запрещено, запуталось в условностях. Женщина! Так, как Христос обращался, не ошибёшься

Во всей этой протяжке между шестерёнок великого Ночного Заведения, где перемалывается наша душа, а уж мясо свисает, как лохмотья оборванца, мы слишком страдаем, углублены в свою боль слишком, чтобы взглядом просвечивающим и пророческим посмотреть на бледных ночных катов, терзающих нас

– И никогда не бросайте аплодировать первый!
(А как же быть? А как же нам остановиться?..)
Вот это и есть отбор по Дарвину. Вот это и есть изматывание глупостью

всю эту интеллигентскую шать и гниль – когда же сажать, если не в канун войны?

Известно, что всякий орган без упражнения отмирает

И если попрекнут меня ревнители стиля и географии, что ещё упустил я в России реки, так и потоки ещё не названы, дайте страниц! Из потоков и остальные сольются