Цитаты из книги Гробовщик

Почта отправляется два раза в неделю, и проезжие к ней присоединяются: это называется оказией.

Ее глаза выражали такое милое добродушие,ее обхождение с ним было так просто,так непринуждённо, что невозможно было в ней подозревать и тени кокетства или насмешливости

Кто не проклинао станционных смотрителей, кто с ними не бранился?

— Батюшка, я о женитьбе еще не думаю.
— Ты не думаешь, так я за тебя думал и передумал.

господа в ссоре, а слуги друг друга угощают.

отпустив усы на всякий случай

В Тифлисе главную часть народонаселения составляют армяне: в 1825 году было их здесь до 2500 семейств. Во время нынешних войн число их ещё умножилось. Грузинских семейств считается до 1500.

"...Рассеянные жители столицы не имеют понятия о многих впечатлениях, столь известных жителям деревень или городков..."

Если это не любовь, так что же?

Я доволен: я видел твое смятение, твою робость; я заставил тебя выстрелить по мне, с меня довольно. Будешь меня помнить. Предаю тебя твоей совести

Но легче для нашей лености в замену слова живого выливать мертвые буквы и посылать немые книги людям, не знающим грамоты.

Один я не мог уже к нему приблизиться. Имея от природы романическое воображение, я всех сильнее прежде сего был привязан к человеку, коего жизнь была загадкою и который казался мне героем таинственной какой-то повести.

Он имел именно тот ум, который нравится женщинам: ум приличия и наблюдения, безо всяких притязаний и беспечно насмешливый.

Ибрагим проводил дни однообразные, но деятельные-следственно, не знал скуки.

Следовать за мыслями великого человека есть наука самая занимательная.

Не твоя печаль чужих детей качать.

Но более всего… (более его нежности, более приятного разговора, более интересной бледности, более перевязанной руки) молчание молодого гусара более всего подстрекало ее любопытство и воображение.

"Вам, кажется, теперь не до смерти, —сказал я ему, — вы изволите завтракать; мне не хочется вам помешать". — "Вы ничуть не мешаете мне, — возразил он, — извольте себе стрелять, а впрочем, как вам угодно; выстрел ваш остаётся за вами; я всегда готов к вашим услугам".

Пили по обыкновенному, то есть очень много;

Я в Париже; Я начал жить, а не дышать. Дмитриев. Журнал путешественника.

Алексей знал, что если отец заберет что себе в голову, то уж того, по выражению Тараса Скотинина, у него и гвоздем не вышибишь