Кого не видят глаза

– Там в карауле мой дядя.
– М-да, с Кертом лучше не сталкиваться, – нервно хихикнув, согласился Тейн. – Как насчет шестнадцатого тогда?
– Троюродная сестра.
– Двенадцатый?
– Двоюродный брат.
– У вас что тут, династия? – Ирн с презрением покосился на свою руку, за которую Чарна по-прежнему крепко держалась. – Хоть кто-то из твоих родственников книжки читает, вместо того чтобы убивать?

Холод. Сильный холод, который пронизывает насквозь, и глубокая усталость, которая, как неосязаемый враг, пытается погрузить твое тело обратно во власть вечного сна.

Аня не знала, спит ли она. Не понимала, не чувствовала. Мир был, но его и не было — Аня плыла в пустоте, не ощущая собственных рук и ног.

Издалека доносился странный гул, монотонный, убаюкивающий. Эхо шагов? А быть может, шум моря? Не важно. Нет никакого желания противиться силе, влекущей обратно в мир грез…

...Мы встретимся вновь
В долине, от всяких печалей свободной,
Мы встретимся вновь
Под небом, где не стареют сердца.

Мы встретимся вновь,
Когда все дороги сойдутся в одной,
Мы встретимся вновь
На земле, где боле не ходят наши тела...

Мы рождены наблюдать, как сердца обращаются в лед.

— Вы верите, что иллюзия реальна... А я верю, что реальность иллюзорна.

— Если бы магия существовала, возможно, безумию было бы объяснение.
— Какому из?

— Рискующие умирают чаще, Лир.
— Но и достигают большего.

- Последний негодяй может однажды оказаться главным героем. А есть ли вообще разница между ними?

— Ты спрашиваешь, каково это, иметь две жизни? — шепотом спросил он. — Это все равно что жить в аду, быть не в силах сбежать и в конце концов научиться наслаждаться сжигающим тебя вновь и вновь пламенем.