Умеющая слушать

Доброй Анну Эмелин можно было назвать, пожалуй, оттого, что она никогда не стояла перед необходимостью выказать злонравие.

Снова пошёл снег, окутывал комнату, наполнял приятным полумраком: сугробы всё росли и росли, снег заглушил все звуки, кроме скрежета снегоочистителей внизу на улице... Вот так обстоят дела с этой весной здесь, в нашей стране.
("По весне")

И ничто не делает отдых и тепло столь глубоким, как то, когда прислушиваешься к звукам уборки снега и, уже проснувшись, переворачиваешься на другой бок и снова засыпаешь. Иногда я лежу поперёк на моей широкой кровати, иногда наискосок, мне нравится, когда вокруг много места.
("По весне")

Иногда по вечерам она стояла и смотрела на его окна с синими шторами, за которыми горел неяркий свет. Даже если окно было тёмным, она продолжала смотреть.
("Письмо идолу")

Когда человек теряет то, что можно назвать изюминкой, выражением его самых прекрасных свойств, подобное изменение все растет и прогрессирует, а затем с пугающей быстротой овладевает всей его личностью.

Письма, и подарки, и глянцевые картинки, выражающие нежность, важны. Но еще важнее слушать друг друга лицом к лицу, это — большое и редкостное искусство

Ведь на свете так много всего. Но, возможно, лучше всего деревья.

— Ты очень устала?

— Устала очень, — прошептала Вера. — Что ты хочешь, чтоб я сделала? Что-то неладно?

Анья Хэгер прошла мимо сестры, легко притронувшись к ее плечу.

— Ничего, — ответила она. — Пусть все остается как есть, уже слишком поздно. Слишком поздно для уборки. Мы пойдем и ляжем спать, а посуду вымоем завтра утром.

*

Он был старый. Самое малое, лет тридцати пяти.

Светская жизнь ужасна, если не любишь тех, кого приглашаешь к себе домой. Улыбаешься,  скалишь зубы,  потому что боишься. Дети правильно поступают, устраивают темные джунгли и рычат.
***
Есть ли кто-нибудь, есть ли  хоть один - единственный человек,  которого мы захотели бы видеть?