Почти не болит

Дальнего леса размытая сажа,
Белое поле, жухлый тростник.
Наполовину душа из пейзажа
Соткана,
наполовину из книг.

Всякая настоящая книга съедает читателя без остатка,как росянка муху,и потом выплёвывает на свет уже другим,переваренным и перетертым желудочным соком и мускулатурой текста.