Северное сияние

Так что лучше о будущем не думать. Что-то есть сейчас, и ладно.

- Выбирать здесь мы можем с таким же успехом, как выбирать, родиться нам или не родиться.

Миры близки, как удары сердца, но мы не можем прикоснуться к этим другим мирам, не можем услышать и увидеть их, иначе как в Северном Сиянии.

- Ты не цыганка, Лира. Поупражнявшись, ты можешь сойти за цыганку, но цыганский у нас не только язык. В нас есть омуты и стремнины. Мы насквозь водяной народ, а ты нет, ты - человек огня. Больше всего ты любишь болотные огни, вот каково твоё место в цыганском мире; у тебя ведьмино масло в душе. Ты обманчива, девочка.

— Такова уж стариковская доля, — сказал Библиотекарь, — тревожиться за молодых. А удел молодых — презирать стариковские тревоги.

Они посидели еще немного и распрощались; час был поздний, и оба были стары и встревожены.

Такова уж стариковская доля — тревожиться за молодых. А удел молодых — презирать стариковские тревоги.

12.12.2008, пятница

С жестокостью надо бороться там, где на нее наткнешься, а помощь оказывать там, где в ней нуждаются.

Может быть, на самом деле существует один-единственный мир, которому как будто снятся остальные?

"She's wonderful. She's the most wonderful person I've ever met."

We are all subject to the fates. But we must all act as if we are not or die of despair.

Лира зевнула. Зевнула так, что до сих пор не понятно, каким образом ей удалось не вывихнуть себе челюсть и никого не проглотить. Это был всем зевкам зевок и длился он не меньше минуты, по крайней мере, так показалось самой девочке.

Допустим, ты бросаешь монету: она может выпасть орлом или решкой, и, пока она не легла, ты не знаешь, что выпадет. Если выпал орёл, это значит, что другая возможность не реализовалась. До этого момента оба исхода были равновозможны.

– Мы все подчиняемся судьбам. Но должны действовать так, как если бы этого не было, – сказала ведьма – или умрём от отчаяния.

Позади были боль, смерть, страх, впереди - сомнение, опасность и необъятная тайна. Но их было двое. И Лира со своим деймоном отвернулась от мира, где они родились, подняла глаза к солнцу и взошла на небо.

Есть любопытное пророчество об этом ребенке: ей предназначено судьбой положить конец судьбе. Но она должна сделать это, не сознавая, что она делает, – как если бы ее вел к этому характер, а не судьба. Если ей скажут, что она должна сделать, тогда ничего не удастся; смерть сметет все миры; это будет торжество отчаяния, вечное. Вселенные станут взаимосвязанными машинами, слепыми, лишенными мысли, чувства, жизни…

Понимаешь, твой деймон – чудесный друг и товарищ, пока ты молода, но в возрасте, который мы называем половым созреванием, в возрасте, который скоро для тебя наступит, милая, деймоны приносят всякого рода мучительные мысли и чувства – тут-то и входит Пыль. Маленькая, короткая операция перед этим, и тебя больше ничто не будет тревожить. И твой деймон остается с тобой, только… вы не связаны. Он – как… чудесный ручной зверек, если угодно. Твой любимец! Разве это не прекрасно?

— А почему их деймоны меня не нашли? – спросила она после, и Ма объяснила ей, что внутренняя обшивка тайника, кедровый тес, оказывает снотворное действие на деймонов. Действительно, все это время Пантелеймон благополучно проспал возле ее головы.

— Последние эксперименты подтвердили мою всегдашнюю мысль, что Пыль – это эманация темного начала, и…
— Мне слышатся отзвуки Заратустровой ереси?
— Некогда считавшейся ересью…