Северное сияние

— Мы — одно существо; нас двое, и мы одно.

Он посмотрел на неё, как бы прикидывая, поймёт ли она то, что он скажет. Он никогда не смотрел на её серьёзно, подумала Лира; до сих пор он вёл себя с ней как взрослый, потакающий милым проказам.

— Вы мне не отец. Отец так со мной не обошёлся бы. Отцы ведь, кажется, любят своих дочерей?

Лира плакала. Её добрый, бесстрашный защитник погибал у неё на глазах, но отвести от него взгляд в эту минуту было бы предательством: если он оглянется на неё, то должен увидеть её блестящие глаза, полные любви и веры, а не трусливо опущенное или повёрнутое в сторону лицо.

Но Йорек и Йофур были не просто двумя медведями. Здесь противостояли друг другу два образа жизни, два будущих, две судьбы. Йофур повёл медведей в одном направлении, а Йорек поведёт их в другом, и в этот момент одно будущее закроется навсегда, и станет развёртываться другое.

Чернота невежества бежит от света, а мудрость белого стремится ему навстречу.

Сердце Джона Фаа не размякнет, когда настанет пора нанести удар. А пора настанет, когда скажет разум. Не страсть.

— Мне кажется, что Магистр стоит перед ужасным выбором: что бы он ни выбрал, вреда не избежать; но, может быть, если он сделает правильный выбор, вреда будет чуть меньше, чем от неправильного. Не дай мне Бог оказаться перед таким выбором.

Лиру вновь завели во дворец, но на этот раз ее ждали не застенки, а коридоры власти. Они, правда, были отнюдь не чище застенков, а дышалось в них труднее, чем в каземате,

Господи, знать бы, где мы.
— Нет уж, — отрезал Пан, — лучше ничего не знать. Может, мы на дне ущелья, из которого нам не выбраться, а скальные упыри сидят наверху и ждут, когда туман рассеется. Тебе легче будет, если ты узнаешь?

Укутавшись от мороза, мы утратим ощущения многих других вещей, открытых нам. Это и трепет звездных лучей, и музыка северного сияния, и то ни с чем не сравнимое блаженство, когда лунный свет гладит твою кожу…

А теперь, мэм, ответьте мне без обиняков, на чьей же я все-таки стороне в этой незримой войне, а?
— И вы, и я, мы оба на стороне девочки.
— Кто бы сомневался, — хмыкнул Ли Скорсби.

— Йорек, если у тебя отобрали броню, откуда взялась эта?
— Я сделал ее сам на Новой Земле из небесного металла. Пока не сделал ее, я был не целый.

Но Лире казалось, что она никогда не станет взрослой.

Деймоны трогать друг друга, конечно, могут, и даже драться; но запрет на прикосновение к чужому деймону настолько вошел в кровь и плоть каждого, что даже в бою воин не прикасался к деймону врага.

«Помощница миссис Колтер» звучит, конечно, красиво, но Пантелеймон был прав: никакой работы она там не делала, а была просто хорошеньким домашним животным.

Позади были боль, смерть, страх, впереди - сомнение, опасность и необъятная тайна. Но их было двое.