When I read your novels, I never imagine that your heart is hollow.

Maybe there’s a place out there where people whose hearts aren’t empty can go on living.

My memories don’t feel as though they’ve been pulled up by the root. Even if they fade, something remains. Like tiny seeds that might germinate again if the rain falls. And even if a memory disappears completely, the heart retains something. A slight tremor or pain, some bit of joy, a tear.

Though I've tried, I've found no way to fill in the voids left by the Memory Police.

People - and I'm no exception - seem capable of forgetting almost anything.

Улыбка его, казалось, вот-вот растает в морском закате.

Это место – самое дно. Дно омута нашего сердца. Последнее пристанище для воспоминаний. 

Всё, чего нам хотелось, – это стоять и обниматься друг с другом до скончания века. Никакого другого способа удостовериться в том, что мы ещё существуем, у нас попросту не было. 

Не стоит придумывать объяснения там, где их нет.

Холод им не помеха. Наши воспоминания куда сильней и выносливей, чем ты думаешь. Как и наше сердце. 

Нельзя смотреть на мир только в чёрном цвете.

Дыра в моем сердце расширилась. Как вернуть это сердце в прежнее состояние, не знает никто. Вот такое оно и есть – полное исчезновение...

Раз исчезли календари – значит, нам будет нечего перелистнуть, чтобы знать, какой месяц закончился, верно? Стало быть, и нового месяца не начнется, сколько бы мы ни ждали. А значит, не придет и весна.

No matter how wonderful the memory, it vanishes if you leave it alone, if no one pays attention to it.

Очень часто, — проговорил он, — излишние волнения есть просто излишние волнения.

Вот только воспоминаний этих день ото дня все меньше. После того, как что-то исчезает, исчезают и мысли об этом, оно уходит из нашей памяти

Что ж, могло быть и хуже.

Мелодия из шкатулки была простой, но нежной и очень искренней. Это я считывала без вариантов. Но как эти звуки могут остановить то, что пожирает мое сердце? Этого я понять не могла. Ведь когда бездонный омут утаскивает что-либо в свою пучину, на его поверхности не остается ни дрожи, ни ряби, ни пены – вообще никакого следа...