Большинство из тех, кто терял работу после очередного исчезновения, не паниковали и легко подыскивали себе новую.
--
И никто не жаловался. Даже если потеряли в зарплате, никто не горевал по исчезнувшему ремеслу. Да и горевать было некогда: будешь мешкать — тобой, чего доброго, заинтересуется Тайная полиция…

— Почему ты так хорошо помнишь то, что исчезло? Почему до сих пор чувствуешь аромат духов, о котором все позабыли?
Она посмотрела на луну за окном и кончиками пальцев стряхнула каменную пыль с передника.
— Может, потому, что все время об этом думаю?

Там, где сжигают книги, в конце концов сжигают также и людей

Что делать с воспоминаниями, каждый решает сам. Тут никаких правил нет.

Чтобы привыкнуть к новой пустоте, надо время

Думаю, наш мир меняется не так сильно, как вам кажется. Каждый раз, когда пустота потесняет нас, мы отползаем ровно на столько же. И живем в остающемся пространстве — осторожно, не поднимая шума

А люди не расходились даже после того, как спалили уже все свои книги. Стояли и смотрели на пламя. И хотя бумага в огне трещала не переставая, почему-то казалось, что вокруг все окутано тишиной. Словно я отморозила уши. Пожалуй, никогда ещё исчезновения не происходили так внушительно.

 Только собственное дыхание слышалось в мире, который давно перестал дышать за ненадобностью.

Ни в коем случае! Если книгу прочесть, она тут же закончится! А это — ужасное расточительство!

— Какая же я везучая, — говорю я. — У меня есть кому беречь и разминать мою ногу, даже если она исчезла… Другим-то левым ногам на острове так не повезло! Им, должно быть, сейчас очень холодно и одиноко.

Дон, выбравшись из своей конуры, наворачивал круги перед дверью, беспокойно виляя хвостом. А когда я вернулась, долго прыгал вокруг меня, радостно фыркая и распинывая в стороны снег. И лишь приглядевшись, я поняла, что его задняя левая лапа теперь исчезла.
— Что, братец? Тоже попал? Ну, не бойся… Бояться тут нечего.
Опустившись рядом, я сгребла его в объятия. И его задняя лапа безвольно качнулась в воздухе.

Да, вы действительно умеете обращаться с моим телом, как оно того стоит. Как и с оругору, с гармошкой, с билетом на паром, с монпансье... В каждом из нас вы умеете воскресить роль, которую мы играли когда-то. Но это не значит, что вы можете оживить нас самих! Вы забудете любого из нас так же сразу, как и вспышку того фейерверка,  что на какой-то миг вдруг выхватит ваши воспоминания из темноты. Все мы - фантомы. В том числе и эти... штуки, которые вы сейчас трогаете.

Смысл не важен. Главное - живая история, которая таится, как рыба, на дне этих слов. И как раз теперь ты подцепила её, чтобы вытащить на поверхность. Твое сердце пытается вернуть то, что исчезло!

Бывает, что те или иные предметы открывают мне какое-нибудь новое выражение. Изгиб силуэта или сгусток теней, которые вдруг приковывают взгляд. Может, это и есть изменения в сердце, которых желают мне R?

Новая дыра в моем сердце требует, чтобы я все сожгла... Пустота, которая ничего не чувствует, вцепилась в меня до боли. И отпустит лишь после того, как все обратится в пепел.

У сердца нет очертаний - и нет границ. Поэтому оно и способно принять любую форму и стать любой глубины.

Если разрубить наше тело на части и перемешать их с частями других людей очень нелегко будет ответить на вопрос "Ну и где здесь твой левый глаз?" Вот и со мной то же самое. Теперь мой голос прячется в самый глубоких щелях моей машинки - сжимается там в комочек и старается не дышать.