"Перепелов ловят сетью, во ржи, а человеков - на противоречиях"
Ещё одна пьеса Горького, с которой я познакомилась благодаря прекрасному спектаклю. "Чудаки" - весьма актуальное произведение, хотя меня порадовали и отсылки на события, а также на настроения прошлой эпохи, например, один из героев был ранее полицейским, после 1905 года не выдержал этой службы, но ему до сих пор ставят в вину данную работу, да и как может быть иначе, если другие герои - бывшие ссыльные и в целом прогрессивная интеллигенция.
В пьесе увидела я знакомые черты других классических произведений русской литературы: немного от Лев Толстой - Смерть Ивана Ильича , немного от Владимир Короленко - Чудная , немного Чехова и ещё какое-то позабытое сходство в истории героини, что остаётся с умирающим женихом из долга и сочувствия, но тяготится этим, ведь любовь прошла, но давит неясная вина перед юношей, что потерял здоровье в заключении, а она хочет жить и радоваться настоящему.
М е д в е д е в а (садясь). Пора бы домой! Ему запрещено гулять после заката, а он нарочно ходит. С а м о к в а с о в (крякнув). Гм... Почему же нарочно? М е д в е д е в а. Да уж так... вижу я эту игру! (Грозит пальцем.) Я простая женщина, а всё вижу... М а с т а к о в (подходя к ней). А вы не сердитесь... Ведь вы добрейшая душа! М е д в е д е в а. Не могу, батюшка! Мать я, и у меня погибает дочь... да! Вы - милый человек, хороший вы человек, ну а материнское - вам неведомо и непонятно. Мук моих вы не знаете, слёз не видите, думушки мои бесконечные неведомы вам... Сына потеряла, теперь - дочь теряю... каково это? (Самоквасов мрачно нахмурился и отходит прочь.) М а с т а к о в. Дочь теряете? Почему же? М е д в е д е в а (грубовато). Да что вы - не видите, как она измоталась, устала, изнервилась вся? Ночами - не спит, плачет... А он ей всё о смерти, всё о том, что вот он, молодой, умирает, а она будет жить... М а с т а ко в (удивлённо). Он? А я думал - он... не так... М е д в е д е в а. Разве такая она была? Спокойная, крепкая, весёлая! Бывало - целый день смеётся, поёт... М а с т а к о в. Мне казалось, что у него очень развито чувство человеческого достоинства и он... не станет... М е д в е д е в а. Не станет! Как же! Эдакий-то самолюб да стеснялся бы? Он же первое лицо на свете... ведь из его речей выходит, что когда он помрёт - и мир весь помереть должен, и солнце погаснет... вишь какой лакомый! Да ещё целует её иной раз, о господи! Вдруг заразит, а? Ведь это что же? За что? М е д в е д е в а (изменяя тон). Да. Забылась, пожалуй. Мать! Не за себя ожесточаюсь - за дочь... мне что себя жалеть? А дитя своё я обязана хранить... и больно мне видеть, как отравляют душу её смертной тоской... да!
М а с т а к о в (негромко). Не смеет умирающий тащить в свою могилу живого...
З и н а (тоскуя). Дорогие мои, милые мои - что же делать? (Со страхом, понижая голос до шёпота.) Ведь я не люблю Васю... разлюбила я его... М е д в е д е в а (благодарно). Слава тебе господи! З и н а. Молчи, мама! Это - плохо... ты не понимаешь! Е л е н а (сухо). Это понятно. З и н а. Мне его жалко... нестерпимо жалко! Но я - не могу... эти холодные, липкие руки... запах... мне трудно дышать, слышать его голос... его мёртвые, злые слова... Лена - это ужасно: жалеть и - не любить, это бесчестно... оскорбительно!.. Он говорит... и точно это не он уже... говорит злые пошлости... Он ненавидит всех, кто остаётся жить... Что он говорит иногда, боже мой! И это тот, кого я любила! (Плачет.) Я уже не могу... Я вздрагиваю, когда он касается меня рукой... мне противно! М е д в е д е в а. Дочка моя... и мне его жалко... да тебе-то, тебе-то жить надобно! З и н а. Ах, боже мой, боже мой... как хорошо было любить... как хорошо, когда любишь!..
Все герои тут очаровательные, очень реалистичны и фразы их можно растащить на цитаты.Что пожилой "политический", который ныне примерил маску мизантропа и видит везде противоречия, что его сын-доктор, разочаровавшийся в революционных идеях, которые раньше наполняли его верой в светлое будущее.
В у к о л. Будут петь птицы, выполняя закон природы... (хлопая по книге ладонью) а человек будет рассказывать мне утешительные сказки про святую Русь, а? (Мастаков смеётся, болтая ногами.) О бессребренниках-инженерах, о святом квартальном, о нигилистах, великих простотою души своей, о святых попах, благородных дворянах и - о женщинах, о мудрых женщинах! Как приятно читать эти сказочки в наше-то тёмное, безнадёжное время, а? М а с т а к о в (с интересом). Нравится он вам, автор? В у к о л. Великий сочинитель! Сердце у него иссохло от тоски и отчаяния, но - он утешает ближнего! Читаю и ласково улыбаюсь ему: ах, милый! (Подмигивая.) Знаю я, что всё это - выдумка и утешительного ничего нет, но - приятен душе человек, который, видя всюду зверей, скотов и паразитов, сказал себе: давай-ка я напишу им образы примерно хороших людей... М а с т а к о в (серьёзно, задумчиво). Да? Вот как вы? Это интересно... В у к о л. Разорвал душу свою на тонкие нити и сплёл из них утешительную ложь... (Подмигивая, усмехается.) Думал ободрить меня, русского человека... Меня? Промахнулся, бедняга! М а с т а к о в. Промахнулся? Почему? В у к о л (подняв руку, точно клянется). Не верю! М а с т а к о в. Ах вы, старый нигилист! В у к о л. Не верю! Храм сей, скверно построенный и полуразрушенный, Русью именуемый, - невозможно обновить стенной живописью. Распишем стены, замажем грязь и роковые трещины... что же выиграем? Грязь - она выступит, она уничтожит милые картинки... и снова пред нами гниль и всякое разрушение.
В у к о л. Не верю! Но - умиляюсь, когда человек говорит против очевидности, в добрых целях утешить и ободрить ближнего. Ведь в конце концов мы живём не по логике, а - как бог на душу положит. Вот и вы тоже, как он, противоречите действительности... М а с т а к о в. Я? В у к о л (подмигивая). Ну да, вы! Ведь тоже - выдумываете праведных-то людей, нет их на Руси вживе, а? М а с т а к о в (спрыгнув на землю). Это - неверно. Вы запираете жизнь в клетку какого-то обобщения, думая, что так она будет понятнее вам... И это - неверно! (Увлекаясь.) Ничего нельзя выдумать, и - не надо выдумывать...
Мы вместе с нею читали "Песнь о колоколе"... она тогда была ещё невестой моей. Мы были красные с нею, думали о судьбах человечества... и - кричали. Ты тоже, лет пять тому назад, кричал на всех... и на меня кричал. (Удовлетворённо.) А вот теперь - молчишь. Выдохся, выкричался, брат! Почему так быстро, а? (Потехин выходит из комнаты со шляпой в руках.) Ты куда?
Очень странно было прочесть его характеристику у Горького, что это тяжёлый, вульгарный человек, ведь на сцене он выглядел совсем иным, да и в тексте пьесы я не нашла этому подтверждения, скорее, это уставший, печальный и одинокий врач, испытывающий любовь к жене друга и переживающий, что она губит себя ради недостойного.
П о т е х и н (тихо). Я? Послушайте... ведь вам известно?.. Е л е н а (сухо). Да, известно. П о т е х и н. Что он изменил вам... Е л е н а. Я сказала - известно! П о т е х и н. Вы - спокойны? Что же вы думаете делать? Неужели это не оскорбляет вас? Вас - гордую? ( Задыхается.) Е л е н а (с лёгкой усмешкой). Вот сколько вопросов! Я не хочу знать почему вы спрашиваете... но я вам отвечу... может быть, это успокоит вас. Я отвечу вам ещё потому, что вы, в своё время, относились к мужу дружески. П о т е х и н. Я и сейчас... Е л е н а. Оставьте... Вы знаете, что я его люблю. П о т е х и н. Не понимаю... не могу понять... Е л е н а (мягко). Это - ваша печаль. Так вот, я его люблю... вы не забывайте об этом! П о т е х и н (грубовато). А он вас топчет в грязь... с первой же красивой и доступной... Е л е н а (бледнея, строго). Мой муж не полюбит дурную женщину. П о т е х и н. О, чёрт возьми! Вы сумасшедшая, что ли? Е л е н а. Если вы позволите себе продолжать в этом тоне... П о т е х и н. Нет... я молчу! Но - объясните же мне! Я человек... я вас люблю, я имею право просить.. Е л е н а. Я говорила уже вам: работа мужа важнее и ценнее моего счастья женщины, моей любви и жизни моей. Не улыбайтесь. Вы сами высоко ставили его... ещё не так давно... когда - извините, я скажу прямо, - когда вы не увлекались мною и вообще были более цельным человеком. П о т е х и н. Это я разбился о ваше каменное сердце... Е л е н а. Ох... какие жестокие фразы! Вот что - на эту тему я говорю в последний раз с вами... я просила бы вас понять меня! Я теряю Константина... может быть... но я знаю себе цену, чувствую себя человеком, нужным ему... нужным просто, как человек! (Тепло и убедительно.) Я люблю весь строй его дум и чувств... его живую душу люблю... когда он говорит о презрении к страданиям, о силе человека и красоте жизни, я - любуюсь им и готова молиться: господи, благослови путь мужа радости и победы! Я знаю жизнь больше, чем вы, и горя видела больше... но я научилась презирать горе, понимаю его ничтожность... П о т е х и н. Слова... его слова! Не верю... чужие слова! Е л е н а. Его слова - не чужие мне... Я знаю, как привычно горе и любимо нами, - да, любимо, потому что делает нас значительнее в своих глазах... (С тревогой.) И когда мне кажется, что к нему подходит, его хочет коснуться горе, - я боюсь! Он - хрупкий... он неустойчив... П о т е х и н (возмущённо). Всё это - фантазии! Выдумали вы человека и стали рабыней его. Вы создали идола, хозяина вашей души... Вам просто скучно с ним, он глупее вас... вы создаёте для себя, для развлечения - роль жертвы! Е л е н а (снисходительно). Я повторяю вам ваши слова о нём - три года тому назад вы сказали: "Когда я вижу, слушаю его - я молодею, всему верю, жизнь кажется мне лёгкой и простой". Вы говорили это? Ел е н а. А однажды вы предупреждали меня: "Дорогой друг, старайтесь как можно меньше стеснять его свободу, он до могилы останется юношей!" Вот ваш совет... совет друга и честного человека. Где этот человек? П о т е х и н. Вы его смертельно ранили и теперь добиваете. Е л е н а (усмехаясь). Откуда у вас такие слова? (Задумчиво.) Мало мы понимаем друг друга. Сейчас, говоря с вами, я, мне кажется, говорю женщинам... может быть, хочу немножко оправдать себя перед ними... хочу сказать им, что в моём поведении я не чувствую ничего, унижающего человека... хотя это трудно для женщины... Что ж? Да - трудно! И ещё мне хочется сказать, как надо беречь и любить хорошего, честного мужчину... П о т е х и н (бешено). Который смеётся над вами!.. Е л е н а. Нет. Этого он не сделает никогда. П о т е х и н. Он сделал! Е л е н а. Физическая измена... это не насмешка ещё... Это можно объяснить десятком причин... И можно изменить, не теряя уважения. П о т е х и н. Слушайте... вы не человек! Вы мозг... отвлечённая мысль... без плоти, без сердца... Е л е н а. Вам следует сказать ещё, что во мне нет зверя... красивого, благородного зверя... и прочее, что принято говорить для того, чтобы опьянённая словами женщина давала вам больше страсти... (Выпрямляется и говорит с большой силой, тихо.) А представьте... что всё есть во мне - и зверь, и страсть... П о т е х и н. Нет! Не верю я вам! Вы хотели скрыть ваше унижение, ваше отчаяние, и - ничего вы не скрыли... Вам - трудно! Е л е н а. Разве я говорила, что легко?
Знаешь что, Константин, - отец, пожалуй, прав, когда он говорит о вас, литераторах! (Внезапно с горечью, почти со злобой.) Обманываете вы читателей, да, да! Вы не хлеб насущный даёте нам, а сладкие пряники... В а с я. Вы, кажется, сердитесь, доктор? П о т е х и н (сильно). Желая возбудить надежды, вы приводите к тяжёлым разочарованиям... однажды вы уже изобразили народ, ожидающий пророков правды и добра... пророки поверили вам и пошли, и были преданы, были убиты!.. Но вы ещё раз сделали это снова, обманули тех, кто верил вам... вместо могучего народа, о котором вы пели, нас встретил старый, тёмный зверь...
П о т е х и н (угрюмо). У меня нет своих мнений... я не хочу скрывать этого, как теперь делают многие. Я не умею выдумывать наскоро... Мне надоели комедии с переодеваниями нигилистов в фанатиков и фанатиков в нигилистов.
Ма с т а к о в (подавлен). Первый раз вижу тебя таким... что с тобой? П о т е х и н. Надоело мне всё! Не хочу никакой лжи... никаких утешений и обманов! Не хочу и того, что так весело и беззаботно возвещаешь ты, Константин... не верю в эту твою сказку о матери...
Вызывает симпатию и бывший полицейский, мужчина за сорок, который влюбился в молодую прогрессивную девушку и столь неловок с ней.Именно их пара напоминает "Чудную" Короленко,хотя у последнего не было романтической составляющей, но непонимание, разные обстоятельства жизни, что развели героев по противоположным сторонам баррикад, весьма похожи.
С а м о к в а с о в. Ваша мама говорила... Позвольте мне объяснить... Я - не злой, я не гадкий человек, я просто - русский человек, несчастный человек! Не знаю меры добра и зла... ничего не знаю... разбросал лучшие силы души и - вот, никуда не гожусь... дурацкая жизнь! Очень стыдно, поверьте слову! Вот - познакомился с вашим кругом... жизнь чистая, серьёзная... добрые намерения и бескорыстный интерес к людям... Это новое для меня, человеческое... освежает душу... И - вдруг вижу, что вы приносите себя в жертву...
С а м о к в а с о в. А о том, что вот мне сорок два года, и я не понимаю человека, который моложе меня, не понимаю его мысли и жизнь... Слов даже не понимаю! И это - в сорок лет! Хороша страна, где все чужды друг другу... Представь себе европейца... В у к о л (позёвывая). Чепуха! Европейцев ты не знаешь... ты их в кутузку сажал? Нет. И не надо говорить об европейцах, думая о женщинах...
С а м о к в а с о в (волнуясь). Вообще, женщины - самое лучшее... Особенно теперь, когда наш брат... несколько раскис. Знаете, мне можно поверить, - я женщин видел! Я очень плохо, очень грубо жил... немногое могу вспомнить без стыда за себя... и, если было что хорошее, чистое в моей жизни, - это были вы... женщины... Готов молиться: да сохранит их господь бог, ибо нет у него среди русского племени ничего лучше женщин!
Центральными героями же являются популярный писатель, его жена и любовница, которые образовывают некий любовный треугольник. Писатель - человек творческий, несколько не от мира сего, возвышенный, увлекающийся романтик и вечное дитя, так что его адюльтер следствие не столько разочарования в жене, сколько прихоть ребенка, которому захотелось изучить новую игрушку, а вот о последствиях он не думал, его лишь возмущают возникшие сложности и то, что новая женщина требует от него некого решительного шага. Жена же готова служить таланту, однажды очаровавшись творчеством мужа, она считает своей миссией поддерживать его, обеспечивать его комфорт ради будущих сочинений. Поэтому хоть ее женская гордость и сердце были задеты, она готова смириться с увлечением супруга, лишь бы новая пассия не потянула того "вниз", не лишила людей его таланта и поддержки, которую читатели могут ощущать в жизнелюбивой прозе данного героя.
М а с т а к о в. Я верю, что победит светлое, радостное человеческое... я ищу вокруг себя этих явлений... жизнь - щедра, она мне их даёт! В у к о л. Даёт? Грошики, копеечки, а? М а с т а к о в (горячо). Мне нравится указывать людям на светлое, доброе в жизни, в человеке... Я говорю: в жизни есть прекрасное, оно растёт, - давайте любовно поможем росту человеческого, нашего! Человеческое - наше, нами создано... да!
Ма с т а к о в (ласково и мягко). Разве я лгу? Я? Никогда! Е л е н а. Нужно ли объяснять? М а с т а к о в. Мне просто до боли жалко людей, которые не видят в жизни хорошего, красивого, не верят в завтрашний день... Я ведь вижу грязь, пошлость, жестокость, вижу глупость людей, - всё это не нужно мне! Это возбуждает у меня отвращение... но - я же не сатирик! Есть ещё что-то робкие побеги нового, истинно человеческого, красивого, - это мне дорого, близко... имею я право указать людям на то, что люблю, во что верю? Разве это ложь?
М а с т а к о в (уныло). Знаешь - я разорву этот рассказ, а? Он плох. Е л е н а (с оттенком строгости). Почему плох? М а с т а к о в. Да вот... скажут - фантазия, выдумка... неправда, скажут! Зачем я читал им? Какие тяжёлые люди!.. Николай чем-то заряжен... Е л е н а (подошла близко к нему, говорит сдержанно, с большой силой). Что тебе мнение этих людей? Это люди, не добитые судьбой, они осуждены на гибель своей духовной нищетой, своим неверием, - что тебе до них? Изучай их, и пусть они будут для тебя тёмным фоном, на котором ярче вспыхнет огонь твоей души, блеск твоей фантазии! Ты должен знать, что они тебя не услышат, не поймут - никогда, как мёртвые не слышат ничего живого. И не жди их похвал, они похвалят только того, кто затратит своё сердце на жалость к ним... любить их нельзя! М а с т а к о в (обняв её, заглядывает в глаза ей). Когда, Лена, ты говоришь так... ты, добрая и нежная... мне даже немного боязно... Откуда у тебя эта... эта сила, Лена? Е л е н а. Из той веры в будущее, которую ты внушил мне. М а с т а к о в (радостно). Я? Это правда? Значит - я могу передать другим мою веру? Е л е н а. О, да! М а с т а к о в. Это меня... радует! (Оглядывается и - тихо.) Знаешь иногда мне кажется, что вся Россия - страна недобитых людей... вся!
С а ш а (подавленная, тихо). Всё равно. Она была здесь... они целовались... мне стыдно сказать, что я видела... они... Е л е н а (прислонясь к дереву, выпрямилась и говорит тихо, с гневом и гордостью). Ступайте прочь! Между мною и моим мужем вы, девчонка... как вы смеете? Ложь! С а ш а (умоляя). Это не ложь... вы же знаете! Ведь вы знаете!.. Е л е н а. Я ничего не хочу знать... идите! С а ш а (опустясь на стул, плачет). Господи боже мой... Господи! Е л е н а (несколько секунд смотрит на неё, подходит и кладёт руку на голову ей). Простите меня, Саша... это я от стыда... от слабости... Я знаю, простите... Мне ударило в голову, и я немного обезумела... Это глупо гордость перед вами... С а ш а. Что это, господи? Зачем он? Разве она лучше вас? Такой хороший человек... Е л е н а. Будем молчать об этом... что тут скажешь, что? Как нехорошо, что я обидела вас... С а ш а. Ах, вы никого не обидели! Вас обидели!
Е л е н а (задыхаясь от радости и горя). Слушай... ради бога! Ради твоей души - говори мне всегда всю правду... всегда всю правду! Ложь - это такая пошлость... так не идёт к тебе! М а с т а к о в. Правда? Иногда она такая дрянь... точно летучая мышь, - кружится, кружится над твоей головой, серенькая, противная... Зачем они нужны, эти маленькие правды, чему они служат? Никогда я не понимал их назначения... Ну, вот - моя старуха, - это ложь, скажут мне, уж я знаю, что скажут. Таких старух нет, будут кричать. Но, Лена, сегодня - нет, а завтра - будут... Ты веришь - будут? Е л е н а. Да. Помоги им быть, и - они будут! Не о той правде я говорила... Может быть, иногда ты не хочешь сказать мне чего-то, жалея меня... Ради красоты, которую ты так любишь, - не жалей меня! Это унизительно...
Е л е н а (с тоской). Это - дико... это - пошло! Ты, такой ясный и чистый, ты мог увлечься... Она тебя отравит, погубит... М а с т а к о в (с отчаянием). О, чёрт... да разве я знал, что это так серьёзно?.. Е л е н а (спокойнее). Для таких людей, как ты, женщины - ступени, по которым вы идёте куда-то выше... но она - ниже меня, пойми это! И не она для тебя, ты - нужен для неё! Вот чего я не допущу! Чтоб ты - ты! - служил развлечением... нет! М а с т а к о в. Ах, ты рассуждаешь... но какой же чёрт... Е л е н а. Да, я рассуждаю!.. И - за двоих: за себя, чтобы не мешать тебе, и за тебя, потому что ты живёшь но думая... М а с т а к о в. Во всём всегда вес и мера!.. Это невыносимо! Е л е н а. Но ведь ты не взвешиваешь, не измеряешь, а это необходимо среди живых людей, которые чувствуют боль и причиняют её друг другу. Я должна рассуждать и взвешивать, чтобы оградить тебя от всего ненужного, от всего, что может нарушить строй твоей души... ты думаешь, это легко мне? Не это ли сушит мою душу? Не это ли убивает во мне смех и радость? И вдруг я вижу... это может убить!
Честное слово - всё это гораздо сложнее, чем я думал, и совсем не весело! Я не люблю драм... а тут - и ты и она - обе недовольны...
Е л е н а (не сдержав улыбки). Какой ты смешной мальчишка! Подумай что ты говоришь? Разве можно играть людьми? М а с т а к о в. Право же, Елена, у меня в груди нет места для всех этих серьёзностей и... длинных монологов... (Воодушевляясь.) Я ужасно рад, что живу и что вот - вокруг меня гудит, волнуется Россия, такая милая, славная страна... мелькают эти смешные, страшно близкие душе, русские человечьи рожи... дети какие-то особенные растут - ты замечаешь? И русские матери... и эти старые чудаки, такие трогательные в своей ненужности... душа полна хорошей, необидной жалостью к ним. Страшно приятно жить, Лена, честное слово! Догорают огни, но уже вспыхнули другие... хочется писать стихи, поэмы, хочется говорить светлые, задушевные слова... и подмигивать людям глазом - "ничего, братья! живём!" И когда думаешь, говоришь об этом - тот, кто сидит рядом с тобой, незаметно делается так близок тебе, дорог и мил, что решительно всё равно, кто он и как одет мужчиной или женщиной...
Не менее интересно было наблюдать и за разлучницей, то, как она разочаровывается в своем избраннике, увидев, что он на самом деле из себя представляет.
О л ь г а. И это говорит мужчина... влюблённый мужчина! Стыдитесь! М а с т а к о в. Но - как же так... сразу? О л ь г а. А чего ждать? Пусть все знают, что ты меня любишь... Разве я не имею права гордиться этим? М а с т а к о в. При чём тут все? Странно! (Он растерян, в нём есть что-то слегка комическое. Жестикулирует нервно, растрёпан и неловок. Ольга - возбуждена, в голосе её звучат досада и тревога.) О л ь г а. Я не люблю тайн! М а с т а к о в. Дай мне подумать! О л ь г а. О чём? М а с т а к о в. Я, право, не знаю... не представляю... как это я скажу ей! О л ь г а (возмущена). Послушайте - что же это такое? Вы говорили, что любите меня? Это была шутка? Да? М а с т а к о в (уныло). Какая же шутка, когда вот... Я совершенно не думал, что это так сложно всё... Что ж? Я пойду... скажу ей! Скажу в двух словах, а там уж... Вы, если можно, не уходите... я скоро вернусь...
О л ь г а (улыбаясь). Ну-с... вы молчите? Могу идти? Е л е н а (мягко). Зачем торжествующие улыбки? Мы обе - женщины, не забудьте это. Сегодня я стою перед вами в смешном положении... уверены ли вы, что завтра, через неделю... О л ь г а. Не пугайте... это излишне! Понятно, что вы злитесь, презираете меня... Е л е н а. Я? Нет! Почему бы? О л ь г а. О, я знаю, вам известно, что это не первый мой роман... Е л е н а (удивлена, не поняла). Зачем говорить об этом? О л ь г а (воодушевляясь). Вы должны знать, что на меня смотрели более жёстко, с большим торжеством, чем я на вас. Беру маленький реванш! Не скрою - мне приятно, что вас, такую умницу, оценили дешевле меня. (На секунду задумалась, странно улыбаясь.) Видите, какова жизнь? Не думайте, что я чувствую себя виноватой перед вами... Право, неясно понимаю - зачем я говорю всё это... Вы меня, кажется, задели немного...
Е л е н а. Нет, не кажется. Я хотела предупредить вас... он плохо знает себя, он живёт - играя... О л ь г а (скрывая тревогу). Я тоже люблю так жить... Е л е н а. Ненавидит всё тяжёлое, неприятное, но когда оно близко к нему - теряется... О л ь г а. Что же... следует отсюда? Е л е н а. Подумайте. О л ь г а (нервно смеётся). Я, вероятно, очень грубо ответила бы всякой другой женщине... (С намерением задеть.) Но вас - мне жалко! (Ждёт ответа.) Вы хотите запугать меня... я удивляюсь, почему вы не говорите ничего о таланте Константина Лукича, о его обязанностях пред обществом, служении искусству и так далее... Е л е н а (спокойно). Я не нашла нужным говорить об этом... уж если вы становитесь рядом с ним - значит, вы уверены, что сумеете поддержать в его душе ту светлую силу, которая увлекла вас. Вы убеждены, конечно, и в том, что с вами ему будет во всех отношениях лучше, чем со мной.. О л ь г а (волнуясь). Я совсем не хочу брать на себя задач надзирательницы за ним, я не синий чулок! Вы рисуете его ребёнком? О, la, la! Знаю я этих ребят!.. (Всё более сбиваясь с тона.) Вот, вы смотрите на меня так, точно я вытащила у вас кошелёк из кармана... Я кажусь вам вульгарной... конечно! (Ждёт ответа.) Вы сделали со мной что-то дурное... вы запутали меня в чужих мне мыслях... чего вы хотите? Разве я виновата в том, что случилось? (Мастаков является в дверях.) Я не встречала людей таких, как он... не могла представить, что есть человек, который так необходим для меня... Е л е н а. А вы - для него?
Так что, не вдаваясь в детали сюжета, хочется порекомендовать данное произведение читателям, Горький вновь увлекает, поднимает интересные темы, например, тут снова будут вопросы правды и успокоительной лжи искусства, показаны сложные человеческие взаимоотношения, противопоставляются люди уставшие, потерявшие надежду и те, кто продолжает верить в хорошее несмотря ни на что, при этом здесь нет однозначного ответа, какая позиция автору ближе. Семейные истории не менее любопытны, чем общесоциальные, так что каждый сможет увидеть в данной пьесе что-то свое. 
85 понравилось
