Ein Sommer in Sommerby

Марта тихонько вылезла из-под одеяла. Она знала, что ещё долго не заснёт. Такой был денёк. Она стояла босиком, деревянные половицы казались чуть ли не тёплыми, и на чердаке продолжались светлые сумерки. Марта осторожно подошла к окну в изголовье матраса. На том берегу, над полоской низких холмов, горизонт горел красным, а над ним по всему небу зависли облака с бахромой по краям, взъерошенные ветром, словно кто-то нарочно распушил ватные шарики. С другой стороны неба наползал сумрак, но Марта знала, что настоящая темнота наступит ещё очень не скоро. В такие летние ночи темнело ненадолго: солнце не успевало уйти на западе, как снова выкатывалось на востоке.

Коровы всё ещё мирно паслись на лугу, а между домом и мостками забежали два оленёнка и осторожно потянули носом воздух, а потом уткнулись в траву и увлеклись лакомством. Где-то далеко крикнула чайка – может, над самым морем.

Марта поймала себя на том, что давно стояла и улыбалась, просто так, неизвестно сколько. Мама скоро поправится, и если бабушка хоть капельку подобреет, здесь может быть так прекрасно, что невозможно спать; такая была красота, что в груди кололо. Первый раз Марта почувствовала, что переполнена красотой, этой весной, когда по дороге в школу в парке одновременно зацвели все кусты и запахло совсем по-весеннему. Тогда она всем телом ощутила, как невыносимо прекрасно было вокруг, как никогда – хотя она всю жизнь ездила в школу этой дорогой. Тогда она подумала, что обязательно что-то должно случиться: может быть, эта весенняя красота лопнет или взрыв будет внутри её самой – от нестерпимого счастья. Неужели счастье бывает таким огромным, что ты не понимаешь, как всё вместить?

А теперь, в этот самый момент, наступило летнее счастье.

Сама Марта всё равно ещё не ложилась. Она даже не понимала, хочется ли ей сейчас спать.

За окном чудесный тёплый закат подсвечивал воду и городок, на поле коровы неторопливо жевали траву, как будто и не собирались на боковую; а у самой изгороди, вдалеке, снова паслись два оленёнка, которых она видела вчера вечером.

В порту городка тесными рядами выстроились яхты. Наверняка на палубах сидели люди, ужинали, кто-то пил вино, кто-то играл в карты. Когда Марта вслушивалась, ей казалось, что в открытое окно долетали голоса, а то и смех, и бриз гудел в вантах.

Из кухни опять пахнуло ягодным пирогом, но теперь Марта знала, что на самом деле это варенье, для которого она сама собирала ягоды утром. Приятное чувство.

И они отправились в прекрасную ванную, даже чересчур современную для такого старого дома, а когда вернулись на кухню, бабушка давно перечистила всю картошку, порезала и поджарила её, и на столе стояла сковорода, из которой шёл чудесный вечерний запах.

– Без яиц? – удивился Матс. – Я это не буду, тётя бабушка. Должна быть яичница с картошкой, а тут яичница без яиц!

«Вот именно, – подумала Марта. – Хорошо ещё, мама не знает, чем мы тут питаемся. Одно и то же каждый день. И жира многовато, и сплошные углеводы. А сегодня ещё и без яиц – значит, белка не было ни грамма, пользы никакой».

– А откуда возьмутся яйца? – сказала бабушка, накладывая себе полную тарелку. – Кому ещё положить? Ты что, думаешь, куры так меня любят, что забегают в кухню и кладут яйца прямо на сковородку?

Матс захихикал.

– Я думала, Миккель, что ты ходил за яйцами, а ты где-то гулял. Без яиц яичницы не бывает, ничего не попишешь. В общем, на ужин картошка с таком.

Надеюсь, хоть не каждый день, подумала Марта, с ужасом представив, как в один прекрасный день на ней не сойдутся джинсы.

Миккель тоже положил себе картошки.

– Бабушка, извини, я нечаянно забыл! – сказал он. – Забыл сходить за яйцами! Надо было сделать другую вещь. Но я завтра схожу!

Странно, но когда он это сказал, то вдруг почувствовал что-то вроде счастья.

«Если я не принесу яйца, у нас не будет хорошей еды, – подумал Миккель. – Я важный человек. Ничего не попишешь».

На крашеной зелёной доске стояли коровы и лошадки, куры и гуси – все вместе, как на большой ферме, а ещё стоял деревянный мальчик с кнутом. Мальчик из дерева выглядел глуповато, к тому же нехорошо бить животных, но все звери были очень похожи на настоящих. Миккель поставил сапоги на пол и взял посмотреть лошадь. У неё была даже настоящая грива, и так приятно было держать её в руке, дерево было гладкое и даже тёплое.

– Ну что, дружок? – сказал мужской голос сзади.

Миккель вздрогнул. Он и не заметил, что скрежет и вой прекратились. На террасу вышел пожилой человек, он вытирал руки большой грязной тряпкой.

– Хочешь купить что-нибудь?

Миккель испуганно покачал головой:

– У меня денег нет. – Остаётся надеяться, дядька не рассердится и не спросит, чего Миккель сюда зашёл! Это, оказывается, такой магазин. – Вы сами их делаете?

Мужчина кивнул.

– Надеюсь, тебе нравится? – спросил он.

Миккель оглядел полки и столики, на которых стояли не только звери, но и грузовики, тракторы, корабли и тележки.

– Наверное, вы долго работали! – сказал он.

Хозяин засмеялся.

– Ну, когда работа в радость! – ответил он. – Я всегда о таком мечтал, понимаешь? Раньше, пока не вышел на пенсию, мечтал вернуться домой, в Зоммербю, и зарабатывать резьбой по дереву. Я в детстве обожал вырезать фигурки. Ты тоже вырезаешь?

Миккель покачал головой. Мама ему в жизни не разрешит! Ножи для резьбы по дереву очень острые, острее хлебных. Того и гляди можно палец отрезать.

– Вы много зарабатываете?

Миккель, конечно, знал, что такие вопросы обычно не задают. Но этот человек сам первый сказал, что резьбой по дереву зарабатывает.

– Сказать по правде? – переспросил пожилой. – Почти ничего! Делать эти штуки мне страшно нравится, и я всё время придумываю что-нибудь новенькое, нахожу необычные сорта дерева! Но продавать – почти ничего не продал. Даже не знаю, продолжать мне это дело или нет.

Миккель задумался. Мастер говорил с ним как со взрослым, так необычно. Он, конечно, не знал Миккеля, но он же всё равно видел, что пришёл ребёнок.

А потом Миккель сказал:

– Продолжать. – Раз мужчина говорит с ним серьёзно, надо и отвечать всерьёз. – Потому что они красивые. Как у маминых художниц! У мамы много подруг, которые рисуют картины, а никто их не покупает. Но они всё равно рисуют.

Резчик смотрел задумчиво.

– Ну, как-то в этом роде я и сам думал, – сказал он. – По-моему, ты прав, дружище. Буду продолжать, пока деньги есть. – И он взял с полки слона, стоящего в хороводе львов, носорогов и бегемотов. – Держи вот, дарю! – сказал он.

И Миккель не сказал, что уже вырос из деревянных игрушек и что сейчас даже малыши, такие как Матс, играют в современные игры. Вместо этого он ответил:

– О, спасибо большое! Он классный. – И это была абсолютная правда.

Не успела она дойти до дома, как полил дождь. Ничего себе, бывают же такие ливни! Будто разверзлись хляби небесные, пришло ей в голову. Где это она такое слыхала? Будто разверзлись хляби небесные. Она не прошла и трёх шагов, как промокла до нитки. Футболка прилипла, и джинсы были уже насквозь мокрые. Марта раскинула руки и запрокинула голову, чтобы дождь лился прямо в открытый рот. По лицу и закрытым векам стучали капли, крупные как горошины. Да это был не ливень, а какой-то потоп. «Вот это да! – подумала Марта. – Почему раньше у меня никогда не было такого чувства? Такого ощущения от дождя? Интересно, а вообще бывает так, что от дождя чувствуешь счастье?»

Потом бабушка загнала кур в курятник, а Миккель смотрел, как они устраивались на насесте.

– Можешь запереть дверь! – разрешила бабушка. – А завтра можешь сам отправить их на боковую.

Миккель кивнул. В груди надувалось счастье, такое большое, что он боялся лопнуть.

– Я сам, один?

Бабушка кивнула:

– Тогда у меня будет на одно дело меньше. Только пересчитай хорошенько, прежде чем запирать. Мало ли, вдруг ночью лиса нагрянет. Кто её знает.

Миккель повернул ключ в замке и на всякий случай подёргал дверь.

– Кто её знает, – повторил он. Среди его знакомых ни у кого не было таких классных кур. И уж тем более в городе он не знал никого, кто сам мог бы запереть их на ночь.

– Бабушка, а я могу ещё что-нибудь сделать для тебя! – предложил Миккель.

– Ну что ж, посмотрим, – ответила бабушка.

– Скорее иди сюда! – повторил Матс, когда она вошла в калитку и проходила как раз мимо него. Можно было подумать, она не идёт. – Там картошка в костюме.

– Что ты говоришь? – не поняла Марта.

В кухне бабушка сняла кастрюлю с огня и поставила рядом с большой миской.

– Молодые люди, кажется, никогда не видели картошку в мундире и не держали в руках ножа! – сказала она. – Ну, это дело наживное. А пока можешь и ты мне помочь, – и она кивнула в сторону кастрюли с картошкой.

Марта посмотрела на вилку и нож на столе. Рядом была разложена газета – для кожуры.

– Я тоже никогда не чистила! – призналась она. Бабушка оторвалась от чистки картошки.

– А у вас кто этим занимается? – спросила она. – Ну, ты попросту начинай. Наука несложная.

Марта взялась за нож. Потом запустила руку в кастрюлю, чтобы достать из воды картофелину, и тут же вскрикнула:

– Горячо!

Бабушка засмеялась. Безжалостная женщина.

– Какая неожиданность! – сказала она. – Вилкой бери!

Теперь Марта подцепила картофелину вилкой.

Чистить варёную картошку оказалось совсем нетрудно, очистки снимались большими лоскутами, почти сами собой.