Сто чудес

Замечательная книга мемуаров чешской клавесинистки Зузаны Ружичковой, охватывающая всю её жизнь, включая годы, проведённые в нацистских лагерях. Венди Холден, составившая эту книгу, великолепно справилась с задачей, подойдя к имеющемуся у неё материалу (она лично встречалась и беседовала с Зузаной и её друзьями) очень бережно и аккуратно. Зузана родилась в 1927 году в чешском городке Пльзень, в состоятельной еврейской семье, которой принадлежал большой магазин игрушек. Девочка росла в атмосфере любви и заботы, а слабое здоровье и постоянные болезни лишь усиливали опеку над ней со стороны родителей. (...Несколько лет спустя, будучи в лагере Биркенау, Зузана откажется отвечать на вопрос врача о перенесённых ею заболеваниях, сказав, что тот наверняка сочтёт её сумасшедшей. И действительно, услышав длинный перечень смертельно опасных на то время болезней, врач удивится тому, что она всё ещё жива). Во время очередной тяжёлой болезни Зузаны родители пообещали, что, если она поправится, то они исполнят любое её желание. Зузана попросила фортепиано. Так в жизнь девочки вошёл этот инструмент, наличие которого, наряду с врождённой музыкальностью, тонким слухом и безграничной любовью к Баху стало первым шагом в становлении её как мастера игры на клавесине с мировым именем. Но вернёмся к книге, ведь на дворе уже 1941 год... Зузана вспоминает:

"Лично я была чешской девочкой, наставляемой в иудейской вере, вот и всё. Я не испытывала гордости от того, что я еврейка, и не считала себя "избранной". Я никогда не думала, что меня могут преследовать за это, не сталкивалась сама с антисемитизмом и не видела, чтобы кто-то другой страдал от него."

В 1941 году, уже после захвата Чехословакии, гестапо заставило еврейских подростков Пльзеня, включая Зузану, ходить по домам евреев и разносить "карточки на транспорт", т.е. уведомления о пересылке на восток. Люди знали, что предвещают эти карточки, и ужасно боялись таких визитов: они плакали, кричали, умоляли детей солгать гестапо, что никого не застали дома и т.д. Первое страшное потрясение девочка испытала, придя в квартиру, все обитатели которой накануне покончили с собой. Зузана пишет, что именно тогда закончилось её детство. В декабре 1941 года в тыловом чешском городе Терезин было создано гетто для чешских евреев, которому "надлежало стать образцовым гетто, концлагерем-выставкой, "подарком евреям от Адольфа Гитлера".

"Говорилось, что это место, где евреи смогут жить в безопасности и по своим правилам. На деле же это будет транзитный лагерь для отправки евреев в лагеря смерти на востоке."

Семья Зузаны отправилась в Терезин в январе 1942 года. Там Зузана познакомилась с Альфредом Хиршем, немецким евреем, который стал добрым ангелом для обитателей гетто, обустраивая быт людей и помогая всем, кому был в состоянии помочь. По инициативе Хирша для детей гетто проводились лекции, занятия спортом, поэзией, танцами, пением: "всё, что угодно, лишь бы занять детей и чем-то заполнить долгие дни в заточении." Он поручал старшим детям приглядывать за малышами, и Зузана стала воспитателем для 12 ребятишек. Известные музыканты и учёные, сосланные в Терезин, давали уроки всем желающим при каждом удобном случае. Зузана пишет:

"Формально нацисты запретили подобную деятельность, но на практике не мешали ей, потому что мы все были при занятиях, а выжить никому из нас, по мнению нацистов, всё равно не предстояло."

Все дети гетто старше 12 лет работали, обычно на огородах, уходя на работу в пять утра, и возвращаясь в восемь вечера. Работа Зузаны заключалась в том, что она руками выгружала с трактора навоз на поле, потом её перевели на прополку и полив овощей. Обитатели гетто имели возможность получать посылки от родственников и знакомых, оставшихся на свободе, их не принуждали к нечеловеческому труду, они не знали зверств и издевательств нацистов. Тем не менее, из гетто постоянно уходили эшелоны на восток, и люди говорили о страшных лагерях смерти, из которых никто не возвращается живым. В декабре 1943 года Зузану с матерью отправили в лагерь Биркенау. Там она вновь встретила Альфреда Хирша, который, как она считает, дважды спас ей жизнь. Сначала он посоветовал Зузане сказать нацистам, что ей не 17, а 15 лет, и тем самым избежать тяжёлых работ. Потом он сумел договориться о том, чтобы девушку взяли на работу воспитателем в детский барак. Заслуга в организации подобного барака целиком принадлежала Хиршу. Ему удалось убедить руководство лагеря в необходимости отдельного проживания детей и создания для них условий, которые были не на много, но всё же лучше лагерных. Он строго следил за соблюдением мер гигиены в бараке, учил детей немецкому, чтобы они понимали, о чём говорят их охранники, занимался с малышами закаливающими упражнениями. Зузана пишет, что работа среди детей помогла ей сохранить жизнь и рассудок в этих нечеловеческих условиях. Сам же Хирш был найден мёртвым накануне отправки его в газовую камеру... Зузана, как и многие другие обитатели лагеря, не верит, что он наложил на себя руки, и считает, что Хирша отравили из страха, что он возглавит восстание. Я нашла в интернете статьи, посвящённые Альфреду Хиршу, и, прочитав их с большим интересом, поразилась стойкости духа этого замечательного человека, спасшего столько жизней как в Терезине, так и в Биркенау. Ему было 28 лет... Вот его фото. Люди, прибывшие в Биркенау раньше Зузаны, в том числе и её тётя, после 6 месяцев нахождения в лагере получили приказ написать открытки своим родственникам в Терезин. Открытки следовало писать по-немецки, упоминая о том, что дела обстоят хорошо, еды достаточно, и у всех есть работа. После того, как около четырёх тысяч человек написали эти открытки, их всех отправили в газовые камеры. Нацисты считали, что держать людей в лагере больше полугода нет смысла: узники считались уже слишком ослабевшими для работы... После этого заключённые поняли, почему после прибытия в лагерь их всех заставляли подписать признание в принадлежности к "врагам Рейха" и объявляли один и тот же приговор - 6SB.

"Буквы SB расшифровывались как Sonderbehandlung, немецкое "особое обращение", нацистский код для беззаконной расправы, 6 - число месяцев."

Зузана вспоминает, что, когда они были в Терезине, многие получали такие открытки от своих родных из восточных лагерей. Люди поражались канцелярскому языку, которым они были написаны, а в некоторых посланиях удавалось разглядеть зашифрованные слова, не замеченные цензурой и на иврите означающие "опасность". От этих открыток веяло ужасом. Когда пришла очередь Зузаны "писать открытку", она адресовала её знакомому пареньку из Терезина, подписавшись "Mavet", что на иврите означало "мёртвый". От неминуемой смерти Зузану спасла паника, начавшаяся в лагере из-за известий о высадке союзников в Нормандии. Чудом пройдя очередной отбор, Зузана с матерью были отправлены в Гамбург для разбора кирпичных завалов, затем - на разгрузку цемента, позднее - на рытьё траншей. А в феврале 1945 они попали в концлагерь Берген-Бельзен. Там, находясь на самом краю могилы из-за нечеловеческих условий, Зузана носила умерших на костры (её мать работать уже не могла, а за эту работу полагалась дополнительная порция супа). В начале апреля 1945 года нацисты оставили лагерь, предварительно перекрыв подачу воды и уничтожив запасы пищи. Заключённые были оставлены умирать, и это произошло бы, если бы вскоре в лагерь не пришли британские солдаты. На момент освобождения Зузана весила 27 килограммов при росте около 150 см. Перенеся малярию и чудом выздоровев, Зузана с матерью вернулась в Пльзень. Каково же было их изумление, когда, начав обходить дома знакомых в надежде на приют и еду, они обнаружили, что ни в одном доме им не рады: чаще всего их даже не пускали за порог. Бродя по городу, они увидели свою бывшую служанку, одетую в платье матери Зузаны, которая, заметив их, убежала. Никто не рассчитывал увидеть их живыми; все вещи, оставленные знакомым на хранение, были уже давно присвоены или проданы. Из 3000 пльзеньских евреев домой вернулось около 300. Всему пришлось учиться заново: спать в нормальных постелях, есть, когда хочется, выходить из комнаты, не спрашивая разрешения. Зузана пишет, что за годы, проведённые в лагере, настолько привыкла ходить в группе из пяти человек и не поднимая головы, что первое время после освобождения могла передвигаться только вдоль стен или рядом с кем-то, иначе начиналось головокружение. Вскоре матери Зузаны удалось вернуть себе магазин игрушек, а сама Зузана опять приступила к занятиям музыкой. Преподаватели не советовали Зузане продолжать обучение из-за изувеченных рук, но она не сдавалась. Девушка с огромным усердием занималась, и вскоре узнала, что два профессора музыки долго спорили относительно того, стОит ли ей возвращаться к игре не сцене. Один был категорически против, считая, что она не вынесет напряжения сцены:

• Её руки, её душа - всё искалечено!

• Руки - это ещё не всё, главное здесь - сердце.

"Каждый день диктор государственного радио разражался проклятиями в адрес "еврейских предателей". Все были запуганы, и всем нам приходилось подписывать петиции с требованиями наказать "изменников" за преступления против нашей "счастливой развивающейся страны". ... В общей сложности свыше двухсот тысяч человек были арестованы. ...Эти дьявольские суды, начавшиеся в 1949 году и завершившиеся только со смертью Сталина в 1953-ем, вели к пыткам и казням сотен евреев, среди которых многие чудом выжили в Холокост и погибли теперь от рук соотечественников."

Зузана подробно описывает жизнь за "железным занавесом", с её запретами, повсеместной слежкой, обилием правил и предписаний. Мать Зузаны продолжала считаться "подрывным элементом", даже несмотря на то, что уже лишилась всего: и магазина, и квартиры. Зузане вместе с мужем и матерью пришлось уехать из Пльзеня, чтобы избежать насильственного переселения в отдалённые деревни. Пережитые ужасы продолжали напоминать о себе: когда Зузану пригласили принять участие в музыкальном конкурсе в Мюнхене, она испытала настоящий ужас от возможности наткнуться в Германии на кого-нибудь из своих прежних мучителей; позднее, решив эмигрировать в США и начав заполнять многочисленные бланки, мгновенно отказалась от намерения жить в этой стране и в клочья разорвала все бумаги, увидев в документах пункт о "расовой принадлежности"... Прочтите эту книгу. Но не повторяйте мою ошибку, заключающуюся в том, что я стала читать главы не в том порядке, в каком они представлены в книге, а в хронологическом. Сейчас я понимаю, что автор неспроста предусмотрела такие временные переходы, поскольку читать один за другим разделы, посвящённые пребыванию главной героини в лагерях очень тяжело: так много в них страха и боли. Это фото Зузаны Ружичковой в молодости (на левой руке Зузаны виден номер 73289, заменивший ей имя на всё время пребывания в лагере смерти Биркенау)... Она прожила 90 лет. Зузана Ружичкова стала клавесинисткой с мировым именем, объездив с концертами немало стран и завоевав множество престижных наград. Но самая ценная, по её признанию, премия была присуждена ей в 2017 году: она получила титул Дамы Чешской культуры "за бескомпромиссную жизненную позицию, безупречную приверженность моральным ценностям и свидетельство силы человеческого духа в наиболее трудных условиях."

Зузанна попала в лагерь Терезин в возрасте 14 лет, а после побывала в Освенциме и Берген-Бельзене, из которого и была освобождена британской армией. Любая история любой жизни может научить чему-то, но если это история выжившего в страшнейшей мясорубке человека, то читая подобные истории, я снова и снова задаю себе вопрос – влияют ли личные качества человека на его судьбу или все мы лишь пешки в жестокой игре? Выводы делаю пока неизменные – мы не можем повлиять на многие хорошие и плохие события в нашей жизни, они просто случаются, но вот на то, как мы реагируем на эти события мы повлиять можем. Зузана рассказывает в этой книге не только о себе и своей семье, но и о многих других людях, с которыми она была в Освенциме и других лагерях. Осуждать кого-то из пострадавших никто не имеет морального права, и сама Зузана пишет о них лишь с печалью, предпочитая больше вспоминать о людях не только сохранивших человеческое лицо, но и сумевших сделать что-то почти невозможное для других, особенно детей. Самым главным из таких людей был Фреди Хирш, советую почитать об этом человеке, он реально заслуживает, чтобы о нем помнили. Но эта книга не только история выживания, и не только о войне и концлагерях. Я начала читать эту книгу не имея ни малейшего понятия кто такая Зузана Ружичкова, но история ее жизни действительно уникальна, но с другой стороны и очень типична. Прочитав эту книгу, вы узнаете не только чуть больше о концлагерях, но и о Второй мировой войне и послевоенной истории с точки зрения жителя бывшей Чехословакии. Невозможно не обращать внимания на некоторую предвзятость - Франция и Англия по сути отдали на растерзание Чехословакию Гитлеру, но это хорошие цивилизованные страны, о которых пишется с пиитетом, а СССР, естественно, обитель зла, хотя именно при советах Зузанна стала известной на весь мир клавесинисткой. Она считала, что стала ею в большей степени вопреки, а не благодаря (и это во многом правда - как отказавшаяся вступать в партию и еврейка она подвергалась некоторому преследованию), но все же есть в этом и некоторая доля самообмана, так как она сама же пишет, что, имея возможность уехать в США сразу после войны, понимала, что платить за обучение там не сможет и скорее всего ничего там не достигнет. Также немного было неприятно читать, как она описывала гастроли для рабочих по разным городам и весям, видимо не осознавая, что во многом благодаря подобной политике, популяризирующей классическую музыку и вкладывающей миллионные средства в запись и выпуск пластинок, организацию многочисленных концертов и произошел взлет популярности многих музыкантов того времени, и ее в том числе. Книга делится на этапы в жизни Зузаны и большим недостатком книги является то, что Венди Холден (которая и написала эту биографию, основываясь на воспоминаниях Зузаны и других людей) решила использовать модный в наше время прием скачков во времени туда-сюда, который иногда действительно добавляет интриги и оживляет повествование, но, на мой взгляд, совершенно неуместный в биографии реального человека. Возможно она опасалась, что послевоенная история Зузаны и событий в Чехословакии будет не так интересна? Что пресыщенный западный читатель без постоянных уколов ужаса концлагерей не захочет продолжать чтение? Для меня подобная логика странна, так как в принципе такие книги обычно берут читать не для развлечения, а для того чтобы узнать, чтобы помнить, в надежде, что подобное больше не повторится. Из всего вышеперечисленного можно, возможно, подумать, что книга мне не понравилась. Но это совсем не так, более того я бы даже рекомендовала ее к прочтению, особенно если классическая музыка для вас является важной частью жизни. Я в Бахе и тем более клавесинах ничего не понимаю, но это совершенно не мешало чтению. Потому что Зузана вспоминала и говорила о том, что может прочувствовать и понять любой человек, что важно в жизни, в человеке, в судьбе целых народов. О важности насущного и вечности. Вот самые запомнившиеся цитаты: «Я потом всегда говорила молодежи: поход на концерт или в театр, выученное стихотворение, прочтенная книга сегодня, по-твоему, лишь забава, но на самом деле это вроде капитала на банковском счете. Каждое стихотворение, каждая опера, которую ты способен воспроизвести в воображении, превращаются в средство спасения, когда реальность становится невыносимой. Те, у кого нет подобных накоплений, – беднейшие из бедных.» «Музыка, звучавшая в моей голове, была в те часы для меня важнее, чем когда-либо еще. Она ничего не весила, и нацисты даже не подозревали о ней и не могли отобрать ее у меня. Музыка была моей и только моей.» «Все мои детские воспоминания счастливые. И я думаю, что после такого детства любой может пережить что угодно в последующей жизни – ничто не разрушит заложенных основ. Мама иногда говорила, что, когда делаешь лимонад, сначала кладешь сахар, а потом лимон. А если сделать наоборот, то вкус будет кислым. И это очень верная метафора человеческой жизни, потому что сладость остается навсегда, если попробовал ее раньше, чем горечь.»

Книга об удивительной женщине, очень много пережившей и обладавшей огромной силой духа. Банальные слова, но так оно и есть.
Хотя на обложке написано "Холокост", для меня это прежде всего история о музыканте. Именно страсть к музыке помогла ей вернуться к полноценной жизни.

Зузана Ружичкова стала клавесинисткой, когда ещё не было моды на музыку барокко. Сейчас её исполнение считается устаревшим, но тогда она была одной из немногих. Она не просто пропустила 4 года занятий на инструменте, но вышла из глубокого минуса после лагерей, сумев восстановить руки, огрубевшие от тяжёлой работы, физическое здоровье и психику. Профессор сказал её матери: "Смиритесь. Она будет играть мужу после обеда". Через несколько лет Зузана припомнила ему эти слова, когда они уже стали коллегами. Она добилась международного успеха, впервые записала все произведения Баха, написанные для клавесина.

Читая о жизни Ружичковой в послевоенной Чехословакии, я вспоминала мемуары Галины Вишневской и Майи Плисецкой. Государство давало возможность гастролировать, но забирало основную часть гонораров. Ружичковой не разрешалось находиться за границей одновременно с мужем, известным композитором. Отношение к коммунистическому режиму было отрицательным, но русофобии в её книге нет.

Наиболее тяжёлые страницы посвящены военному времени. Зузана прошла через три лагеря и чудом выжила. Ружичкова много пишет о том, что помогало, - возможность быть рядом с матерью, поддержка других заключённых, стремление к знаниям, музыка. И само название "Сто чудес" говорит о том хорошем, что сделали для неё близкие и незнакомые люди, и эти их поступки стали решающими в судьбе Ружичковой.

Одним из таких чудес стала история о Сарабанде из Английской сюиты Баха. Я даже подумала, что она придумана, но, похоже, всё было на самом деле. Этот танец Зузана захотела сыграть на своём последнем уроке фортепиано. Листок с нотами она взяла с собой, когда их вывозили из гетто. Она уронила его, когда садилась в грузовик. Когда мать услышала крик дочери, она подала ей этот листок. И тут заключённые втащили её к себе в кузов вместе с нотами, и мать с дочерью не были разлучены, что спасло жизнь обеим.

Эта книга - не литературный шедевр, но документ эпохи. Есть вопросы к тому, как она написана, насколько оправданы скачки во времени. Возможно, она будет интересна не всем, но я восхищаюсь пани Зузаной, маленькой стойкой женщиной, хрупкой и сильной одновременно.