Неведомый шедевр (сборник)

Цветы любви недолговечны, плоды искусства бессмертны.

Привычка к успеху заглушает сомнения, а стыдливость и есть, быть может, один из видов сомнения.

Юноша испытывал то сильное чувство, которое, должно быть, заставляло биться сердца великих художников, когда, полные юного пыла и любви к искусству, они приближались к гениальному человеку или к великому произведению.

Нет более упрямой страсти, чем любовь, подкрепляемая жадностью к деньгам и тщеславием.

Чем дольше он жил, тем больше во всем сомневался.
Изучая людей, он видел, что часто храбрость - не что иное, как
безрассудство, благоразумие - трусость, великодушие - хитрость;
справедливость - преступление, доброта - простоватость, честность -
предусмотрительность; люди действительно честные, добрые, справедливые,
великодушные, рассудительные и храбрые, словно по воле какого-то рока,
нисколько не пользовались уважением.

- Я рассчитывал найти Абсолют. Бог мой, будь у меня июльское солнце, мой опыт уже удался бы.

Задача искусства не в том, чтобы копировать природу, но чтобы её выражать.

Клаас верил в свою идею и бесстрашно пускался в путь, который для его жены был пропастью.

Королевская нянька (г-жа де Ментенон), умевшая укачивать детей, не всегда умела убаюкать отца (Людовика XIV), который страдал оттого, что не считался ни с обстоятельствами, ни с людьми, ни с жизнью, ни с богом.

Люди, живущие умом, изменчивы, как барометр; истинно добр бывает только гений.

Нужно не иметь ни домашнего очага, ни отечества, чтобы остаться в Париже. Париж — это город для космополитов или для людей, обручившихся со светской жизнью и простирающих к ней объятия науки, искусства и власти.

Некоторые самодовольные хвастуны, слишком рано уверовавшие в свою будущность, кажутся людьми умными только глупцам.

В женщинах он любил только женщину, и ирония стала его обычной манерой.

Старинные часы вернее, чем он, исполняли свой долг по отношению к Бартоломео. Их механизм состоял из деревяшек, блоков, веревок и колесиков, а в Дон Хуане был механизм, именуемый «человеческое сердце».

Он закрыл отцу веки; так закрывают ставни, если они стучат на ветру в осеннюю ночь.

Он умер, умер, потеряв свою единственную, последнюю иллюзию. Ища убежище в сердце сына, он обрел могилу глубже той, которую выкапывают для покойников. И вот ужас разметал его волосы, а глаза, казалось, говорили. То был отец, в ярости взывавший из гробницы, чтобы потребовать у бога отмщения!

— Я не сержусь на тебя, дитя мое. —
От этих нежных слов не по себе стало Дон Хуану, который не мог простить отцу его разящей, как кинжал, доброты.

Смерть столь же прихотлива, как своенравная блудница; но смерть более верпа и еще никого не обманула.

- Мой дядя говорил, что обожание — это насущный хлеб терпения, подразумевая любовь христианина к богу.

Как ни велики в своих исканиях великие люди, известные или неизвестные, счастливые или несчастливые, но им тоже свойственна мелочность, роднящая их с обыкновенными людьми. Вдвойне несчастные, они не меньше страдают от своих достоинств, чем от недостатков.