Full Throttle

Для меня, вечного книжного червя, нет ничего ужаснее, чем умереть над увлекательным романом, в пятидесяти страницах от конца.

С той поры я верю: книги работают по тому же принципу, что и заколдованный шкаф. Вы забираетесь в его тесное пространство – и выходите с другой стороны, в просторный загадочный мир, в место, которое пугает и восхищает одновременно.

Сондерс побежал. Когда-то он бегал быстро: в школе, на уроках по легкой атлетике, – пятьдесят лет и пять тысяч гамбургеров назад

Первая жена утверждала, что он похож на Джека Николсона с топором – в том фильме ужасов. Она тоже звала Сондерса Дровосеком – поначалу робко и нежно, потом со злобой и презрением.

Созерцание лотоса способно привести в Нирвану, – но это слишком длинный путь, и стоит вам отдалиться от старта на пару миль, как вам сразу хочется обнаружить придорожную закусочную. Что вполне естественно.

– Ну, – произнес Тернер, – нам же велели сосредоточиться на чем-то замечательном? Вот я и представляю королевский, мать его, гамбургер... такой, знаешь, с сыром. И как я впиваюсь в него зубами... М-м-м. Как только окажусь дома, немедленно закажу. Еще пара дней такой диеты... все эти ветки с перцем... Думаю, у меня пакет из «Макдоналдса» прямо тут материализуется.

Бурьян шелестел и скребся о небо.

Зачем люди ходят в библиотеку? Чтобы поговорить с мертвыми. У нас на полках собраны лучшие умы давно ушедших поколений. Стоят и ждут, чтобы их заметили, чтобы к ним обратились. Ждут возможности нам ответить. В библиотеке живые беседуют с мертвыми постоянно, изо дня в день.

Рано или поздно копы выйдут на Роя или других придурков, а те утащат с собой остальных, до кого дотянутся. Рой и парни такого типа… им никогда не хватает ума, чтобы избавиться от того, что они сперли на месте преступления. Никому из них не хватает ума помалкивать о сделанном.

Бурьян течет, и ты течешь вместе с ним. Думай об этом, как о слиянии с природой, брат.

Наверное, в этом смысл любой работы – быть жертвой за деньги.

Цена жизни в том, что однажды она кончается.

– Ну да. Живи ясно…

– …или умри смеясь.

Персику не было нужды шутить специально; ему было достаточно поделиться с остальными тем, что бродит в голове.

Для меня, вечного книжного червя, нет ничего ужаснее, чем умереть над увлекательным романом в пятидесяти страницах от конца.

Знаешь, что приятней любого заката? – спрашивает она. – Смотреть, как ревет маленькая дрянь

Ничто так не портит вечеринку, как массовое убийство.

Мой счетчик тоже включен. Не в этом ли смысл дней рождения? Напомнить себе, что цифры бегут.

Механизмы не чувствуют жалости. Они подчиняются программе. В них сочувствия не больше, чем в фене.