Три новеллы

Фантазия для меня – это всё. В детстве я строил целые понарошечные миры и убегал туда всякий раз, когда мне было страшно и одиноко и я не знал, как приноровиться к действительности. Взрослым я по-прежнему этого не знаю и продолжают их строить. Они спасли мне жизнь.

Она была умнее меня, и я ей этого не простил. Но она чувствовала сильнее меня, в этом была ее слабость, и я мог сделать ей больно при помощи слов

Вот Почему мы норовим баловть внуков:так мы покупаем вину перед детьми

When five- year- old girls die, no one writes about that, there aren’t any memorials in the evening papers, their feet are still too small, they haven’t had time to make anyone care about their footsteps yet.

Эти ноги еще слишком малы, чтобы кому-то было дело до их следов. Вот до меня людям дело есть – из-за того, что я оставлю после себя, что я построил и чего достиг, из-за моих предприятий, недвижимости и активов. Деньги для меня – не деньги, не то что для вас, я их не коплю, не считаю и не беспокоюсь о них. Они для меня просто баллы, мерило успеха.

Площадь — идеальный круг. Ветер скандалит верхушках деревьев, листья шелестят на сотне диалектов зеленого. Дед всегда любил это время года. Пальцы гиацинтов ловят струики теплого воздуха, и капли крови застывают на лбу.

Я не смерть, – буркнула она. – Моя профессия ЭТО НЕ Я.
(из новеллы "Сделка всей жизни")

«Нормально. Ты все сделал нормально».

Космос слишком велик, чтобы на него сердиться, но жизнь достаточно длинна, чтобы успеть подобрать себе в дорогу компанию.

Ты настолько занят собой, что воображаешь, будто я всю жизнь за тобой гоняюсь. А я за тобой просто приглядывала. Вот же нашла себе любимчика из всех придурков... — Она потерла виски

Темнота внутри – она другая, не такая, как если забыли включить лампу или выпить таблетку. Она тяжёлая и сдавливает грудную клетку так, что невозможно дышать.

– Мы – голоса у тебя в голове, которые отвечают «нет», – выкрикнули они оттуда. – Когда другие голоса велят тебе прыгать в пропасть, перестать барахтаться и поджечь веревку, мы просим тебя: «Держись!»

– Что мы будем делать теперь? – спросил Себастиан.
– Спать, – предложил тролль.
– Зачем?
– Затем что иногда, когда проснешься, бывает завтрак.

– Помнишь, когда мы были молодые и влюбленные, ты говорил, какая это мука – сон?
– Да. Потому что во сне мы расстаемся. Всякое утро, пока я моргал спросонок, каждая секунда казалась мне нестерпимой, пока до меня не доходило, где я. Пока я не понимал, что ты – тут.

Думал, поступил бы так ты, отдал бы жизнь за другого. Отдал бы. Потому что ты сын своей матери, а она уже отдала одну жизнь. Ту, что могла прожить, если бы не жила ради тебя и меня.

«Кого ты позовешь на следующий день рождения?», хотя никакого следующего не предвиделось. А девочка подыгрывала ей, перечисляя имена всех, кого любит. В пять лет это длинный список.

Я не злодей, даже я понимаю, что раку следовало бы соблюдать возрастные ограничения.

Ты заплакал так громко, что со мной впервые произошло странное: мне в первый раз стало больно за кого-то еще. И я не смог оставаться рядом с человеком, обладающим надо мной подобной властью.

Говорили мы очень мало, потому что мне слишком много надо было сказать.