
"... вот-вот замечено сами-знаете-где"
russischergeist
- 39 918 книг

Ваша оценкаЖанры
Ваша оценка
Цитата:
Впечатление:
Вооот, скажете Вы, очередной сборник писулькиных-рассказов Рея. Ну чтожжжж, да и да, но сборник не просто сборник рассказов. Помимо стандартных рассказов, некоторые из которых кстати не включены ни в какие из сборников, в книге есть проза, стихи, письма и рисунки автора, выписки из дневника, просто недописанные мысли-размышления и так далее. Конечно, это бумажный вариант книги и он дает свой антураж для читателя, чтобы понять автора, но почему бы и да. Аудиоформате ее тоже завели, но это немного не то, станет скорее проходной, чем увлекательной историей в мир автора.
А последние, что меня утвердило в моей любви к автору, это то, что в сериале "Ривердейл" взяли его прототип для одного сезона, чтобы показать проблематику реализации в профессиональной деятельности и, это было прекрасно. Так, чт читать у автора все - done.
Читать/не читать: читать фанатам Брэдбери

Есть два великих прозаика, стихи которых я люблю больше прозы - Набоков и Брэдбери. Набоков в стихах другой - менее строгий, более чувствительный, бесконечно ностальгирующий и даже, пожалуй, сентиментальный. У Брэдбери в прозе я читала только "Дзен в искусстве написания книг", да воспоминания из этой книжки, потому что не читаю фантастику, а вот стихи его мне нравятся.
Брэдбери - невероятно светлый и оптимистичный лирик, поэт детства, тоскующий по нему, как по утерянному раю. Поэт лета, солнца, провинциальных достопримечательностей. А это мне гораздо ближе, чем, например, мир "проклятых поэтов". Возможно, кто-то даже помнит, что я их поэзию не люблю, при всем сострадании к ним.
Выросший в бедности, Брэдбери обладает удивительным вкусом к жизни, ему можно только позавидовать. Поэтому он прожил 91 год? Только подумайте: Брэдбери видел Золотой век Голливуда, а ушел от нас в 2012 году! Не просто так я говорю о Голливуде: Рэй-подросток, переехав с родителями в Лос-Анджелес, постоянно околачивается возле знаменитых киностудий, поджидая известных актеров. Их имен в книге очень и очень много, мне была известна, может, пара, так что гуглить пришлось много.
В "Мишурном городе" также воспоминания о семье Брэдбери, его юношеский дневник, который вечно занятой Рэй ведет без лишних размышлений, очень короткими заметками в духе "сегодня был там-то и видел то-то" - самая слабая часть сборника. Из стихотворений мне больше всех понравились "Как все соударяется прекрасно", "Домой возврата нет?" и "Женщина на лужайке". И все же "Троя" из предыдущего сборника осталась самой-самой любимой.
P.S. Перечитала свой отзыв на "Дзен в икусстве написания книг", написанный три года назад, и поразилась тому, насколько ближе мне стал оптимист Брэдбери! В мае 2017-го я пишу о разности нашего с ним отношения к жизни, а в июне 2020 мне нравится, очень нравится Рэй! Хм, показательно. У кого-нибудь менялось так отношение к книгам и авторам?

Я никогда не числила Рэя Брэдбери среди своих любимых писателей. На мой вкус, он слишком вычурный и слишком... ограниченный, что ли: такое впечатление, что душой Рэй Брэдбери навсегда остался в городе своего детства, и неважно, о чём он писал, о Марсе, Гринтауне или иных местах, все они представляют собой слегка задекорированный город Уокиган, штат Иллинойс, в котором мне как читателю тесно и душно.
Но, конечно, я читала Брэдбери; мне кажется, что если ты в принципе читаешь художественную литературу, то пройти мимо некоторых книг при всём желании невозможно, и «Марсианские хроники» , «Вино из одуванчиков» и «451' по Фаренгейту» относятся именно к таким книгам. Что-то читалось по случаю; я помню, как в предисловии к сборнику «Дзен в искусстве написания книг» меня покоробило беспечное признание Брэдбери в том, что слово «дзен» в названии взять буквально с потолка, потому что оно красиво звучит и привлекаете внимание, а дзен как таковой автора не интересует. Подобная нарочитая декоративность — также характерная (но, конечно, не единственная) черта уникальной писательской манеры Рэя Брэдбери. Безговорочно мне у Брэдбери понравилась только одна книга — «Надвигается беда» . Но эта была первая мной прочитанная книга Брэдбери, и ей было присуще естественное очарование новизны, к тому же я тогда была ребёнком, ещё не успевшим превратиться в привередливого читателя. Сейчас бы я эту книгу, боясь испортить впечатление, перечитывать не рискнула.
«Гринтаун. Мишурный город» — книга даже не для любителей творчества Брэдбери. Нет, это книга для преданных поклонников, которым будут интересны и стихи, и заметки о детстве и юности, и выдержки из дневников конца 30-х-начала 40-х годов прошлого века, и фотографии тех же лет; не для таких, как я. Но помимо собственно книги и личных предпочтений существует ещё такая вещь, как подходящее время, и «Мишурный город» именно в такое время угодил. Большую часть этой книги я прочла вечером долгого и трудного дня, потребовавшего многих усилий, но не принесшего никаких плодов. Я была слишком усталой и расстроенной, чтобы спать, что мне оставалось делать? Только читать. Не вполне правильно было бы сказать, что наугад выбранный «Мишурный город» мне понравился. Но он мне зашёл. Когда нет сил вникать, думать и сопереживать, легко и приятно скользить взглядом по строчкам стихов, в оригинале наверняка более осмысленным, или читать интервью и эссе, из которых не узнать ничего нового, поскольку всё, в них упоминающееся, так или иначе уже упоминалось в других книгах Брэдбери.
О выдержках из дневников даже сказать нечего. В те годы Брэдбери только-только начинал издаваться и все творческие силы направил на написание рассказов. А дневник вёл в конспективно-телеграфном стиле, поэтому ничего примечательного в нём нет: молодой Рэй Брэдбери страстно увлекался кино, музыкой и театром, любил допоздна гулять и душевно беседовать с друзьями и также душевно пожрать, то есть, вёл образ жизни, вполне нормальный и желательный для большинства молодых людей.

А я всё помню. Я помню тебя. Я помню нашу дружбу. Её никто у меня не отнимет.

Как важно хранить верность тому, что нам суждено выполнить в жизни

Я полагаю, секрет хорошего сочинительства на любом поприще заключается не в том, чтобы угодить этому поприщу, а в том, чтобы попытаться раскрыть какую-то грань своей личности, которая достаточно отличается, чтобы обогатить это поприще. Следовательно, я не верю в "тенденциозный" рассказ, а твердо и решительно верю в "прочувствованный" и "эмоционально пережитой" рассказ. Повесть, в которой я впервые отступил от технических эффектов и забыл о них, зато дал волю своим страстям, называлась "Ветер". Оригинальная версия этого рассказа, хоть и сыроватая, раскрывает, что я, по крайней мере, вступил в контакт с "творческим потоком". Под этим я подразумеваю, что каким-то образом соединил свои чувства с ритмом, естественным и неизбежным для этого рассказа. Рассказ должен быть подобен реке, текущей и никогда не останавливающейся; ваши читатели - пассажиры судна, плывущего вниз по извилистому руслу сквозь постоянно меняющийся пейзаж. Такой "поток" возникает, только когда писатель пишет достаточно долго, чтобы забыть свои опасения, рефлексию и свое ремесло, и позволяет чувствам разнести его сознание вдребезги, если необходимо. Время критического анализа наступает на следующее утро. Автор, отвлекающийся на критический разбор своего труда в процессе работы, запутается. На это хватит времени, когда он будет работать над вторым, третьим или четвертым черновиком.
















Другие издания

