Листья травы

Не стыдитесь, женщины,— преимущество ваше включает других и начало других;
Вы ворота тела, и вы ворота души.
В женщине качества все, она их смягчает,
Она на месте своем и движется в равновесии полном;
В ней все скрыто, как должно,— она и деятельна и спокойна;
Ей — зачинать дочерей, и ей — зачинать сыновей.
Когда я вижу душу мою отраженной в Природе,
Когда я вижу сквозь мглу кого-то в совершенстве невыразимом,
Вижу склоненную голову и руки, скрещенные на груди — я Женщину вижу.

/«О теле электрическом я пою», перевод М.Зенкевича/

Отныне я провозглашаю себя свободным от мнимых преград и уз,
Иду, куда вздумаю, - сам себе полный хозяин, наделенный неограниченной властью,
Прислушиваясь к тому, что мне скажут другие, внимательно вникая в их речи,
Размышляя, изучая, обдумывая снова и снова,
Мягко и учтиво, но с непреклонной решимостью освобождаю себя от тех пут, которые могли бы меня удержать.
Большими глотками и я глотаю пространство,
Запад и восток - мои, север и юг - мои.
Я больше, чем я думал, я лучше, чем я думал,
Я и не знал, до чего я хорош.
Всюду видится мне красота.
Вновь я могу повторить и мужчинам и женщинам: вы сделали мне столько добра, и я хочу отплатить вам добром,
Все, что я добуду в пути, я добуду для себя и для вас,
Я развею себя между всеми, кого повстречаю в пути,
Я брошу им новую радость и новую грубую мощь,
И кто отвергнет меня - не опечалит меня,
А кто примет меня - будет блажен и дарует блаженство и мне.

Я НЕ ДОСТУПЕН ТРЕВОГАМ
Я не доступен тревогам, я в Природе невозмутимо спокоен,
Я хозяин всего, я уверен в себе, я среди животных и растений,
Я так же восприимчив, податлив, насыщен, молчалив, как они,
Я понял, что и бедность моя, и мое ремесло, и слава, и поступки
мои, и злодейства не имеют той важности, какую я им
придавал,
Я в тех краях, что тянутся до Мексиканского моря, или
в Маннахатте, или в Теннесси, или далеко на севере
страны,
На реке ли живу я, живу ли в лесу, на ферме ли в каком-нибудь
штате,
Или на морском берегу, или у канадских озер,
Где бы ни шла моя жизнь, - о, быть бы мне всегда в равновесии,
готовым ко всяким случайностям,
Чтобы встретить лицом к лицу ночь, ураганы, голод, насмешки,
удары, несчастья,
Как встречают их деревья и животные.

Город великий не там, где тянутся
пристани, доки, заводы...
Не там, где роскошны высокие зданья,
магазины с издельями
разных стран мира,
Не там, где лучшие библиотеки,
академии, где изобилие денег,
Не там, где множество населенья,
А там, где есть мощное племя ораторов
и поэтов,
И там, где любимы они, где их
понимают и чтут,
Где памятники героям - подвиги и
дела,
Где бережливость на месте своем, как и
благоразумье,
Где легки для мужчин и для женщин
законы,
Где нет ни рабов, ни рабовладельцев,
Где восстанет сразу народ против
наглости выборных лиц...
Где власть убежденья сильнее, чем
власть принужденья,
Где гражданин - глава всего, а
президент, мэр, губернатор -
его наемные слуги,
Где учат детей управлять собою, на
самих себя полагаясь,
Где решаются все дела беспристрастно,
Где поощряется парение духа,
Где женщины, как мужчины, участвуют
в уличных шествиях,
Где входят они на собранье и садятся с
мужчинами рядом.

Звучность, размеренность, стройность и божественный дар
говорить слова,
Пройди года, и дружбу пройди, и наготу, и целомудрие, и роды,
Реки грудью пройди, и озера, и земли,
И горло свое разреши, и впитай в себя знания, века, племена,
преступление, волю,
И сокруши все преграды, и возвысь и очисти душу, и утвердись
в своей вере,
И лишь тогда ты, быть может, достигнешь божественной власти:
говорить слова.
И к тебе поспешат без отказа
Войска, корабли, библиотеки, картины, машины, древности,
города, отчаяние, дружба, горе, убийство, грабеж, любовь,
мечта,
Придут, когда нужно, и покорно прорвутся сквозь губы твои.

Слушай! я не хочу тебе лгать, Я не обещаю тебе старых приятных наград, я обещаю тебе новые, грубые, - Вот каковы будут дни, что ожидают тебя: Ты не будешь собирать и громоздить то, что называют богатством,
Все, что наживешь или создашь, ты будешь разбрасывать щедрой рукой,
Войдя в город, не задержишься в нем дольше, чем нужно, и, верный повелительному зову, уйдешь оттуда прочь,
Те, кто останутся, будут глумиться над тобой и язвить тебя злыми насмешками,
На призывы любви ты ответишь лишь страстным прощальным поцелуем
И оттолкнешь те руки, что попытаются тебя удержать.