Письмо ни от кого

Еще не приняв яд, он уже был мертв. Он ведь знал, что в тюрьме и месяца не протянет, так зачем мешать человеку самому распорядиться своей судьбой?
Даже конченые негодяи имеют право на милосердие.

Без сомнения, балерины в белоснежных пачках и начищенных до блеска кирзачах смотрелись бы свежо и оригинально, но это был бы уже не балет.

Глупые мужчины оценивают женщин по фигуре, а умные – по глазам.

Жить вместе ради ребенка – это условность. Семья или есть, или ее нет.

«После войны, – подумал я, – в Москве было несколько банд, носящих имя «Черная кошка». Одна банда была настоящая, остальные подделывались под нее.

Были бы у меня деньги, я бы купил себе видик и не заморачивался с горкомовской аппаратурой, но откуда у нормального человека деньги на видеомагнитофон, да еще японский, с горизонтальным кассетоприемником?

– За последний год в Западной Сибири не приведено в исполнение ни одного смертного приговора, – сказал Воловский. – Горбачев хочет прослыть перед странами Запада великим гуманистом. Пока он у власти, расстреливать никого не будут.

– Стелла, а почему ты школу бросила? – спросил я.
– Зачем она мне? – пожала плечами девушка. – Читать, писать, считать я умею, а остальное мне в жизни не пригодится. Школа для меня – это пустая трата времени. На кладбище интереснее.

– Стелла, – не дотрагиваясь до девушки, я отвел ее в сторону, – я отношусь к тебе, как к ядовитой змее. Змея – она ведь не плохая и не хорошая. Она живет своей змеиной жизнью: ест лягушек, ловит кузнечиков, греется на солнце. Змею нельзя любить, ее нельзя ненавидеть, ее надо принимать такой, какая она есть.