Цитаты из книги Сияние

Но сначала он увидел лишь ненависть жены – и был глубоко потрясен, испытав полнейшее одиночество. Ощущение оказалось ужасным. Подобным смерти.

Я убежден в необходимости подобных историй, потому что мы подчас нуждаемся в создании вымышленных чудовищ и монстров в качестве суррогатов-заменителей всего, чего мы так боимся в наших реальных жизнях: отца, который не целует свое дитя, а бьет; автокатастрофы, способной унести жизнь близкого человека; рака, незаметно поселяющегося в наших телах.

Я помогу вам решить любые проблемы, заверял костюм состоятельных постояльцев. С подчинёнными из обслуживающего персонала он говорил иначе: Эй, ты! Работай на совесть, а не то...

Бутылки оставались в буфете, но он к ним не притрагивался. Не раз и не два она хотела выбросить их, но всякий раз отметала эту идею, словно опасаясь, что подобный акт может разрушить некие магические чары.

Другое дело, выйдет ли она [пьеса] хорошей или плохой, доберется ли когда-нибудь до театральных подмостков. Как раз это его не слишком беспокоило. Для него важнее всего было ощущение выхода из грандиозного тупика, колоссальным символом которого и стала сама по себе эта пьеса.

У бойлера был предохранительный клапан: старый, ржавый, замызганный, но всё ещё действовавший. У Джека такого клапана не было.

Мистера Стенгера однажды застали за поеданием из миски мертвых жуков и травы, словно это были кукурузные хлопья с молоком, а еще он при этом плакал.

Через четыре дня Бретт ушел с работы на мельнице и записался в армию. И Джек всегда считал подлинной причиной такого решения не беспричинное и жестокое избиение отцом матери на глазах у всей семьи, а тот факт, что на больничной койке их матушка слово в слово повторила лживую версию мужа, держа при этом за руку навещавшего ее в тот момент приходского священника. Бретт с отвращением покинул их, предоставив каждого собственной судьбе.

Рядом с ним в кресле у окна сидела женщина, читавшая книгу "Как стать себе лучшим другом" с выражением абсолютного изумления и недоверия на лице.

- Моя жена сейчас помогает на кухне, сэр. А девочки, конечно же, давно спят. Для них время уже слишком позднее. - Но вы всё-таки были здесь смотрителем. И вы... Вы их убили. Лицо Грейди оставалось невозмутимо вежливым. - Не припоминаю столь трагичных событий в своей жизни, сэр.

Повали меня в клевера, Поцелуй меня как вчера. И верни любовь навсегда...

В каждом крупном отеле бывают скандалы, – сказал он. – И привидения в каждом крупном отеле имеются. Почему? Ну, черт возьми, люди приезжают, уезжают... Нет-нет, кто-нибудь и даст дуба в номере – сердечный приступ или удар, или еще что. Отели битком набиты суевериями. Никаких тринадцатых этажей и тринадцатых номеров, никаких зеркал на входной двери с изнанки и прочее.

«ВЫ ВЫШЛИ ИЗ СЕБЯ»

– Это вульгарно. – Ма, а как это – вульгарно? – Ну, все равно, как ковырять в носу за столом или делать пи-пи, не закрыв дверь туалета. Или говорить что-нибудь вроде «забит дерьмом». Дерьмо – вульгарное слово. Хорошие люди так не говорят. – А папа говорит. Когда он смотрел мотор в машинке, то сказал: «Господи, насос-то забит дерьмом». Разве папа плохой?

Яйца Холлоранна превратились в два маленьких сморщенных мешочка, набитых колотым льдом, а кишки словно бы слиплись, сделавшись кучей замазки.

Если твоя нервная система даст малейшую слабину, то уже к тридцати годам она начнет разваливаться на части под давлением окружающей реальности.

Но в "Оверлуке" одиночество никому не угрожает, о нет, общества будет предостаточно.

Больней, чем быть укушенным змеей, иметь неблагодарного ребёнка.