Отдел 15-К

Брысь на пост номер один! – Меня ругают – значит, день прошел не зря, – пробормотал Колька...

... целый день, еще не так вымотаешься… Это только лентяи, которые дома торчат, думают, что люди устают от работы, на самом-то деле все куда больше устают от безделья на ней.

– Палыч, а знаешь, почему я никогда не опаздываю на свидания, когда меня ведут в кино? – язвительно спросила Вика. – Не люблю смотреть фильм не с начала.
– Тебя приглашают на свидания? – удивился Герман. – Чудны дела твои, Господи! В жизни бы не подумал.
– Это твой девиз по жизни, – немедленно парировала его выпад девушка. – «Не думать». Да что там – девиз? Это твоя карма и наш крест.

– Оба – цыц! – рявкнул Ровнин, сдвинув брови. – Еще одна реплика – и отправитесь оба…

Генерал скрипнул зубами, поправил седые волосы, положил щеки на погоны и важно прошествовал в кабинет начальника отдела, откуда через несколько минут выбежал с гримасой ярости на лице.

Кольке же не было дела до славного прошлого этого проспекта совершенно – он хотел есть. Достопримечательности хороши, когда тепло, светло, и в животе не урчит.

– В неотвратимости бытия есть свои плюсы, – заметил Ровнин, опускаясь на скрипнувшее пухлое сиденье вагона. – Теперь нам не надо гадать, что впереди. Мы этого не знаем, зато наверняка можем быть уверенными в том, что обратной дороги нет.

Если хочешь спрятаться – встань под фонарем.

Герман подошел к стойке регистратуры, за которой находилась миловидная женщина средних лет с бейджиком «М.А.Беляева, регистратор», и, лучезарно улыбнувшись, обратился к ней: – Скажите, милая М. А. Беляева, вам сегодня уже сообщали, что вы прекрасны, как утренняя заря, и что вы одной улыбкой в состоянии оживить унылую и темную чащу любой заблудшей души?

– А тебе, щенок, я эти слова еще вспомню. Как там тебя зовут, я не расслышал?
– Чего меня звать? – дерзко ответил ему окончательно расхрабрившийся Колька. – Я к столу сам всегда первый бегу.

Обычный пульпит.
– Не пойду, – упрямо пробормотал Колька и охнул. Зуб снова дернуло, причем сильно, и мир сузился до размеров огненно-острой иглы, которая вертелась под ним.

И не думай, что если они нам помогают, то это за твои прекрасные глаза. Скажем так – сейчас у нас с ними симбиоз, как у черепахи со змеей.
– Какой черепахи? – не понял Колька и перевел взгляд на напарника.
– Плывет по морю черепаха. – Герман поплевал на сигарету, затушил ее и аккуратно убрал в пачку. – На спине везет змею. Плывет и думает: «Сброшу – укусит». А змея в это время думает: «Укушу – сбросит». Вот и у нас то же самое.

– Паша, человек становится пропавшим только тогда, когда он сам думает, что это так, – сказал он громко,

– Паноптикум, – вздохнула Вика и неторопливо поцокала каблуками по лестнице.
– Изящная женщина, – проводил ее глазами посетитель. – Она чья?
– Не знаю. – Колька тоже посмотрел вслед Вике. – Наверное, чья-то.
– Молодой ты еще, – хмыкнул мужчина. – Такую барышню упускать нельзя, она хоть и гонористая, зато с ней скучно не будет.

Оно и понятно – это же бесплатно, то есть – невыгодно…

Чем дальше, тем больше Колька понимал, что все сейчас им услышанное – капитальный бред, но при этом все окружающее выглядит насквозь материальным...

К коммунистам можно относиться как угодно, одобрять их, не одобрять, но одно несомненно – при них в небесной канцелярии был порядок. Зимой снег, летом жара. И весна приходила вовремя.