
"... вот-вот замечено сами-знаете-где"
russischergeist
- 39 918 книг

Ваша оценкаЖанры
Ваша оценка
Про эту книгу сложно писать. Не потому, что она из отдельных рецензий, а потому что рецензии на очень разные книги. Некоторые из них я читала, о некоторых мне интересно прочесть, а некоторые лежат настолько за пределами моего поля зрения, что ничего внятного о них ни сказать, ни подумать не могу.
Лакуны в моем читательском отклике не означают, что книга не понравилась, наоборот. Она составлена из рецензий очень эрудированного человека с интересной манерой изложения ( временами я аплодировала в монитор за особо удачные формулировки).
Даже, когда я оказывалась несогласна с автором, уважение мое к нему не убавлялось.
Например, рецензия на "Санькя" Прилепина. Довольно-таки ядовитая, про то, что
И ой как я несогласна с тоном С. Гедройца! Потому что мне-то книга понравилась. Моментальным снимком умонастроений понравилась и страницами про деревню, которые заставили вспомнить моих бабушек и их дома, и самый воздух " в сенцах", и бездорожье, и интонации. Такими описаниями и черточками Прилепин цепляет меня прочно, а вот С. Гедройц не поддался.
Возмутительны мне наезды непонимающего рецензента, пренебрежительно поясняющего, что "Санькя" - потому что паренек-то из народа, но заканчивает он цитатой, предрекающей дальнейший путь Прилепина. Проханов, как понимаю, делал Прилепину пафосный комплимент, а С. Гедройц подверстал его слова к своим финальным росчерком и получилось - угадал.
Я хотела бы возразить, но, оглядываясь на "Некоторые не попадут в ад", понимаю, что не могу. "Некоторые не попадут в ад" - это как раз книга про "теплую окровавленную", страшная не тем, о чем рассказывает, а тем, о чем помалкивает.
Так вот интересно получается даже при отсутствии согласия с С. Гедройцем, а уж когда согласны...но про это я уже сказала.
Спасибо Inku что навела на С. Гедройца ( и на С. Лурье - тоже )

Разумею – не только другим разъяснителям чужих текстов (профессорам литературы, комментаторам, домушникам, медвежатникам, карманникам, щипачам – и типам вроде меня, – которые, значит, не стесняются печатно «предаваться размышлениям об эмоциях, своих и автора, воплощенных и выраженных этим текстом»: данный род занятий охарактеризован в книге как «непыльная практика сюсюкающих дармоедов»; в самую точку).
Нет, я про пользу моральную. Про бегущую между типографских строк невидимую строку: литератор! а литератор! смотри, сколько вас, литераторов, было в одном только кратком т. н. Серебряном веке, – а кого теперь знают хотя бы по фамилии. Вот и не будь смешон, а будь скромен. Твердо и весело знай: помрешь, блин, и никто не вспомнит.

По-настоящему трудно читать только книги по-настоящему хорошие. Причин две: 1) у хорошей книги конец обычно плохой; 2) вам это не все равно: в хорошей книге этот плохой конец вас обязательно огорчит, как личная, не знаю, неудача или потеря.

Абсурду никакая насмешка не страшна. Абсурд действует не хуже алкоголя. Наполняет сердце томительным, безнадежным восторгом.


















Другие издания

