Ложная слепота

В конце концов, там, где потерпело поражение сочувствие, сработала пропаганда.

Я проявлял задатки идеального наблюдателя. Вот только не понимал, что делать.

— Дамы и господа, – вполголоса произнес Шпиндель. – Кушать подано – чертова пахлава.

— Тогда откуда ты знаешь, что видишь сны? — спросил Паг.
Твою мать, подумал я и в один глоток дохлебал свою пинту.
— Знаю.
— Откуда?
Я нахмурился, запнувшись. Пришлось поразмыслить несколько секунд, прежде чем вспомнить.
— Я просыпаюсь с улыбкой, — ответил я.

На войне нет никакой порядочности, никакого кодекса поведения, кроме командной цепочки и боевого строя.

Но теперь мы снова вернулись в каменный век, мы прятались под скалой, а молния раскалывала небеса и огромные бесформенные чудовища, чьи тени едва уловимы в стробоскопическом мелькании зарниц, ревели и метались вокруг. Одиночество перестало приносить утешение. А интерактивность тоже не могла помочь. Нужен был кто-то настоящий, кто-то, в кого можно вцепиться, с кем разделить дыхание, а также страх, надежду и неуверенность.

Кроме Сьюзен Джеймс. Ходячее противоречие: женщина, настолько преданная идее Общения как Объединяющей силы, что ради нее раскромсала собственный мозг на раздельные куски. Ей одной, похоже, был небезразличен собеседник.

Ты вспоминаешь, как входили в тело иглы, прежде чем ты потерял сознание, в те времена, когда вены еще не превратились в тонко и криво нарезанную бастурму.

Слухи, говорю же. Сам я лично не встречал никого, кто вернулся бы после восхождения. Хотя — а кто захотел бы? Даже Люцифер покинул небеса, лишь когда его с них сбросили.

Cуть в том, что можно общаться, используя только простейшие алгоритмы сопоставительного анализа и не имея ни малейшего представления о том, что говоришь. Если пользуешься достаточно подробным набором правил, то можешь пройти тест Тьюринга. Можешь прослыть острословом и балагуром, даже не зная языка, на котором общаешься.