Девять вязов

«— Вы думаете, где-то внутри него все же прятался нормальный человек?
— Да, как и во многих серийных убийцах. Добро и зло.
— И частенько зло побеждает.»

Шум ветра и волн заглушал мысли, но не заглушал образы: пластиковые мешки, веревки, искаженные лица

Он ведь счастлив. У него нет никаких причин становиться плохим

Плавание улучшало её настроение и было спасением от черноты, которая окутывала её изнутри

Он проведет в камере всю оставшуюся жизнь. ... Кто из них на самом деле отбывает пожизненный срок?

Серийными убийцами рождаются или становятся? ... Я хочу, вернее, я должна верить, что все-таки — последнее

— Что, если его автобус собьет? Должны же быть серийные убийцы, которые вот так случайно встречают свою смерть, и поэтому убийства внезапно прекращаются, – сказал Тристан.
— Ну наверное, поэтому не поймали Джека-потрошителя. Он переходил дорогу, и его карета сшибла.

Свет, так или иначе, в итоге всегда торжествует над тьмой.

Кейт пообещала себе, что будет крепко держаться за это счастье и всегда помнить о том, что свет, так или иначе, в итоге всегда торжествует над тьмой.

- Ты же больной на всю голову, - сказала она.
- Да, - ответил Питер, разворачивая ее лицом к себе. - Ведь именно это тебе всегда и нравилось во мне.

Он любил Лондон. Гигантский плавильный котел. Шумный и живой город, где люди к тебе не приглядываются, их слишком сильно занимают собственные жизни и проблемы. Идеальное место, чтобы спрятаться и строить планы.

Она повесила трубку, ненавидя себя за то, что снова пообещала слишком много.

Чем ярче звезда, тем быстрее сгорает.

"Мое выздоровление должно стоять на первом месте, чтобы все, что я люблю в этой жизни, не ушло на последнее."

По большой части Тристан вел себя как вполне серьезный молодой человек, но время от времени наружу прорывалось его двадцатиоднолетнее "я".

Она родилась заложницей своего класса и обстоятельств. Она взяла карты, выпавшие ей при рождении, и разыграли их как смогла. Сражалась. Постоянно боролась за все в своей жизни.

Впервые за тот вечер он высказал хоть какие-то эмоции. Мысль об испачканнных сиденьях по-настоящему его тревожила. Кейт задумалась, не стала ли причиной этого долгая работа в полиции. Ты утрачиваешь восприимчивость ко всяким жутким вещам и вместо этого начинаешь беспокоиться по пустякам.

У нее были большие светло-голубые глаза, затянувшиеся пеленой, и застывший взгляд, от которого Кейт пробрала дрожь. Взгляд, лишенный надежды, в котором как будто отразилась ее самая последняя мысль. Она знала, что умрет.

В тюрьме у тебя есть куча времени, чтобы c одержимостью гадать, что происходит снаружи. Здесь очень легко поддаться паранойе.

Никогда не сдавайся! Никогда! Жизнь стоит того, чтобы за неё бороться.