Знак бяды. Абеліск. Жураўліны крык

Але вялікая сіла — нязнанне, яно, пэўна ж, не меней значыць для чалавека, чым яго самыя выдатныя веды, яго вытанчаная здольнасць прадбачыць будучае, зазіраць наперад. Нязнанне таксама ахоўвае, аберагае, дае чалавеку магчымасць жыць.

Каб гэта было дадзена чалавеку — хоць трошачкі зазірнуць наперад, ўгледзець наканаванае яму, але схаванае за пластамі часу, тое, што з усёй відавочнасцю адкрыецца ў наплыве наступных дзён. Дык дзе там! Нічога не можа чалавек уведаць з свайго будучага і, бывае, радуецца з таго, што неўзабаве зробіцца прычынай гора, а то плача над тым, што пасля выклікае хіба што ўсмешку.

Да д'ябла гэта вайна, да д'ябла мукі і кроў, калі чалавеку трэба адно толькі — жыць.

Калі якая бяда, дык горнешся да людзей, бо хто ж яшчэ паможа табе, як не людзі? Людзі загубяць, але ж і памогуць людзі. Нават і ў такі страшны, кляты час, як вайна.

Ноч болей для таго, каб красці, а хаваць, пэўна, трэба ўдзень.

Напэўна, усё астатняе належала тут мінуламу, скаронаму тленам і небыццём.
Усё, апроч непадуладнай часу, цярплівай і негаваркой чалавечай памяці, надзеленай спрадвечнаю здольнасцю ператвараць мінулае ў цяперашняе, звязваць сучаснае з будучым.

Хто палез на іншых з ражном, як бы сам не напароўся на той самы ражон.

Жизнь — это миллионы ситуаций, миллионы характеров. И миллионы судеб. А вы все хотите втиснуть в две-три расхожие схемы, чтоб попроще!

Так пропади оно пропадом, тщетная муравьиная суета ради призрачного ненасытного благополучия, если из-за него остается в стороне нечто куда более важное.

А той, хто аднойчы адчуў сябе чалавекам, ужо скацінай не стане.

В одних условиях раскрывается одна часть характера, а в других — другая.

Я так думаю: в том, что мы сейчас есть как нация и граждане, главная заслуга сельских учителей.

Сердце мое остро защемило от жалости к нему и сознания своей непоправимой вины - ведь я не сделал того, что теперь уже никогда не смогу сделать.

Жаль, что не видите!- чужим, резким голосом отрезал Ткачук. -Потому что близорукий, наверно! Душевно близорукий!

Учил! Учили и другие не хуже. А вот он настоящим человеком был. Ребята за ним табуном ходили. – Да, теперь это редкость.

Потребность в оружии в войну всегда больше, чем потребность в науке. И это понятно: мир борется.

Наверное, в одних условиях раскрывается одна часть характера, а в других - другая. Поэтому у каждого времени свои герои.

Если своего здоровья нет, так никто уже не даст.

Жизнь человеческая очень несоразмерна с вечностью и пятнадцать лет или шестьдесят – все не более чем мгновение перед лицом вечности.