Собор Парижской Богоматери. Том первый

Это моя первая книга Гюго. Когда я садилась ее читать, то ждала ярко украшенной захватывающей истории, как в мультике Дисней "Горбун из Нотр-Дама". Конечно, я слышала, что Гюго это совсем не Дисней, и вообще для писателей 17 века счастливый конец в произведениях был редкостью.
Честно, читать начала по большей части из-за того, что было интересно, как в первоисточнике описаны взаимоотношения Квазимодо и Эсмеральды. Пожалуй, это была единственная вещь, которая мне действительно понравилась. Хотя, надо признать, автор потрясающе описывает чувства и обстановку, ярко передает ощущения. Я не отрицаю того, что меня ужасно раздражало подробное описание парижских крыш на целых две главы (наверное, до такого глубокого и развёрнутого описания я еще не доросла), но вот сцена, где Гюго описывает любовь Квазимодо к колоколам, я готова перечитывать вечно.
Ну и конечно нельзя не упомянуть тех моментов, когда я улыбалась над суеверностью людей 15 века. Наверное, Гюго ухахатывался в силу своих возможностей, раз решил написать это. Допустим, можно принять во внимание, что в 15 веке, если суд обвинил кого-то в колдовстве, то любыми силами найдет способ его обвинить, но я смеялась так долго над одной сценой... Конечно, не для кого не секрет, что в 15 веке с правами женщин все было не очень, но мне попалась сцена, где стражники разыскивали Эсмеральду, а женщина указала им в сторону реки. И что вы думаете? Стражник счел это ложью и невозмутимо ответил, что женщины не умеют плавать. В общем, Гюго умеет поднять настроение, хотя в 15 веке женщинам конечно было не до смеха.
А еще в этой книге все мужчины настолько похотливы, что что режет глаза. Один только Квазимодо думал о женщине не как о теле, а как о милой душе, которой он должен поклоняться...

«Любовь подобна дереву: растёт сама собой, глубоко пуская в нас корни». Так 190 лет назад описал самое волшебное чувство в жизни людей Виктор Гюго в «Соборе Парижской богоматери». Но если это чувство прекрасно, то почему оно делает одних внимательными и заботливыми, а других злыми и мстительными? А третьих лишает разума, не позволяя понять, кто любит тебя по-настоящему, а кто просто использует в своих целях? Поищем ответы в великом французском романе.
Эсмеральда – привлекательная молодая цыганка. Изящна, стройна, красиво танцует, зарабатывая танцем на жизнь. И «разговаривает» со своей козочкой Джали, будто она человек. Сегодня этим никого не удивить, а в средневековье (действие романа происходит в 1482 году) за такое могли и повесить, посчитав колдуньей.
Собственно, колдуньей её и называл архидьякон собора Парижской Богоматери Клод Фролло. Ему, священнику, нельзя было даже мечтать о девушке, но он ничего не мог с собой поделать. До её появления он изучал науки, после смерти родителей заботился о младшем брате. И вырастил подкидыша Квазимодо, которого хотели утопить, потому что считали уродцем и чудовищем. Казалось бы, добросердечный и порядочный человек. Но влюбившись в Эсмеральду, он решился её… похитить. Ведь жениться на ней официально он не мог.
Это произошло в день, когда в первый раз цыганку увидел поэт Пьер Гренгуар. «Фея или ангел?! Богиня»… - подумал он, наблюдая за её танцем. А когда она закончила, пошёл за ней по лабиринту тёмных парижских переулков. И не смог спасти её от напавшего Квазимодо (это мы потом узнаем, что подговорил его священник). А вот красивый капитан, начальник королевских стрелков Феб смог.
Даже будучи юной девушкой, я сразу догадалась, что Эсмеральда отдаст своё сердце Фебу. (И сегодня многие молодые люди совершают подобные ошибки: ведутся на красоту.) Вот только делать этого не стоило. Почему? В те времена не было принято назначать свидание девушке в номере отеля (так мы сейчас бы назвали это место). А оплатил комнату… священник, чтобы с крыши соседнего дома наблюдать за ними. Эсмеральда была готова на все: «Научи меня своей вере, чтобы мы могли обвенчаться». «А разве мы собираемся венчаться? Венчание – не самое главное!» - сладким голосом говорил ей капитан.
Разве может человек, который любит, поступить так, как Феб? Разве можно этого не понимать? Любовь слепа, если некому открыть глаза! Эсмеральда же была одинока: кроме козочки доверять ей было некому. И посоветоваться было не с кем. А священник ничем не лучше офицера! В какой-то момент он ворвался в комнату и кинжалом ранил Феба. А обвинили Эсмеральду: «Девушка в сообществе с заколдованной козой с помощью чар и колдовства заколола кинжалом капитана королевских стрелков Феба». И она готова была умереть, потому что думала, что её возлюбленный тоже умер. В подземелье, где она ожидала казни, к ней пришёл Клод Фролло. Но она узнала в нём убийцу. И отвергла его любовь.
А Феб выжил и забыл о ней, ведь для него она была одной из многих. И её повесили бы, если бы Квазимодо не похитил её и не спрятал в соборе, где жил сам и служил звонарём. «В церквях средневековья обычно имелась келья, предназначенная для ищущих убежища. В эту келью и принёс Квазимодо Эсмеральду». Он заботился о ней, оберегал и защищал. Но она продолжала мечтать о Фебе, хотя в день казни увидела его живым и здоровым: он с другой девушкой с балкона смотрел, как её собираются повесить. (Такие были развлечения во Франции в XV веке.) Она продолжала его оправдывать, хотела увидеть. Но зачем? Виктор Гюго нам поясняет: «Слепая страсть – самая упорная. И особенно она сильна, когда безрассудна». У Эсмеральды не было шанса полюбить кого-то другого, она любила придуманного красавца. А священник решил так: «Она не достанется никому».
Погибли они в один день. Из собора Эсмеральду выманил Пьер Гренгуар. Она доверяла ему, потому что в день их знакомства спасла его от расправы бродяг. Поэт знал священника, привёл цыганку к нему, а сам скрылся в переулках… «Выбирай между нами», - сказал Клод Фролло, показывая на себя и на виселицу. «Мне она больше по душе», - ответила цыганка. В день её казни Квазимодо столкнул священника с собора.
Так кто же по-настоящему любил Эсмеральду? Одержимый священник? Преданный ей всей душой Квазимодо? Красивый лицом Феб? Восхищённый девушкой поэт? Никто? Или все? Может, она просто сделала неправильный выбор? Думаю, выбора у неё не было. Это был рок... Кстати, когда в 1831 году роман вышел в свет, Виктор Гюго написал в предисловии, что к написанию книги его подтолкнула фраза, увиденная им когда-то на стене собора Парижской Богоматери: «Рок».