Собор Парижской Богоматери. Том первый

Вот новое доказательство той вечной истины, которая и доныне всякий всякий день подтверждается в наших театрах: лучший способ заставить публику терпеливо ожидать начала предсталяния - это уверить её, что спектакль начнется незамедлительно.

Сильное отчаяние, как и сильная радость, не может долго продолжаться. Сердце человеческое не выносит долго крайнего напряжения.

Смерть на виселице — смерть, достойная мудреца, который колебался всю свою жизнь. Эта смерть — ни рыба, ни мясо, как ум истинного скептика, смерть, носящая отпечаток пирронизма и нерешительности, смерть между небом и землей, парящая в воздухе. Это смерть, приличная философу, и мне она, может быть, предопределена. Великолепно умереть так, как жил.

-Итак, Гренгуар, что вы скажете об этом плане?
-Я скажу учитель, что меня повесят ''не может быть'', а вне сомнения.
-Это нас не касается.

• Черт возьми! - сказал Гренгуар.
• Она спасла вам жизнь. Вы уплатите лишь свой долг.
• У меня много долгов, которых я не плачу.

До книгопечатания реформация была бы лишь расколом; книгопечатание превратило ее в революцию. Уничтожьте печатный станок — и ересь обессилена.

Учений - я сміюся з науки; дворянин - я вкриваю ганьбою своє ім'я; священнослужитель - я перетворюю требник на подушку для похітливих мрій; я плюю в обличчя своєму богові! Все заради тебе, чарівнице! Щоб бути гідним твого пекла!

Значить, від полум'я, що спалює моє серце, не виривається назовні жодна іскра? Дівчино, день і ніч, день і ніч палає воно! Невже це не заслуговує співчуття? Це кохання, що палає...це тортури.

Бывают в жизни такие минуты, когда самый неверующий человек готов исповедовать религию того храма, который окажется ближе всего.