Богач, бедняк

Не будь он моим братом, я бы вытряхнул из него все кишки, подумал Том.

-А что хорошего в этой войне? Сержант кричит, а ты топаешь под дождем, спишь в грязи, а не в чистой, теплой постели рядом с женой, подставляешь себя под пули совершенно незнакомых людей, а затем, если тебе повезло и ты выжил, остаешься в старой солдатской форме, не имея даже собственного ночного горшка! Война выгодна для крупных промышленников вроде Круппа, поставляющих армии пушки и военные корабли...

-Вот и отлично, - сказал Бойлан, прикуривая от золотой зажигалки. -Мне не нравится, когда девушки курят. Сигареты убивают аромат юности.

«Нашей абсолютной недоверчивостью (...) ныне ловко пользуются коммерсанты, чтобы всеми правдами и неправдами навязать нам свой товар, независимо от того, каков он, этот товар, как мы к нему относимся – благожелательно ли, с опаской ли, да и вообще, нужен ли он нам? Они хотят всучить нам суп, сдобрив его смехом, еду на завтрак, прибегая к угрозам, автомобили, цитируя „Гамлета“, слабительное, снабдив этикетку всяким вздором…»

У этого Гаррисона - старомодные манеры, зато ненависть к людям - самая современная.

Я постараюсь, чтобы образование не помешало мне разбогатеть, - сказал Рудольф.

Когда человек достигает вершины, он сразу это понимает - его приветствуют те, чьи "кадиллаки" подкатили туда несколько раньше.

Она была почти на сносях, и живот, огромный, уродливый, выпирал даже под широкой ночной рубашкой и халатом. Рудольф чувствовал себя виноватым, глядя на нее. Обычно она так изящно ступала, а теперь ходила враскачку, выпятив живот, шагала осторожно, передвигаясь из одной комнаты в другую. Природа наделила женщин своеобразным безумием, думал он, необходимым для того, чтобы пережить все, связанное с деторождением.

Подставив себя летящему навстречу легкому бризу, Дуайер стоял на носу яхты и смотрел, как приближаются залитые ослепительным светом утреннего солнца белые особняки, старые крепостные стены и зеленые сосны.
«Погода для богатых», — вспомнилось ему.

Ни одной девушке Бог не откажет в своем милосердии, если она говорит по-английски, как настоящая леди.

Ночной сторож еще дежурил у служебного входа, когда Рудольф прибыл в универмаг...

• Привет, Руди... Когда я был в твоем возрасте, я не мог выползти из постели в такое утро.

В твоей комнате свежо и чисто, а в душе у тебя грязь и говно, как в конюшне.

— Ладно, пойду наверх и займусь обедом. — Мать упрямо называла ужин обедом.

Несправедливость - это монета, которой младшее поколение расплачивается со страшим.

- Что будет угодно, сэр?

• Ты задаешь вопрос, который испокон веков озадачивал философов.