Год наших тайн

В короткой записке было столько полуправды, что даже не смешно. Но здесь, в «Каса Эллисон», все так и делалось. При надобности мы искажали правду.

- Ты уверена, что с тобой все в порядке? Не каждый же день выясняешь, что приходишься себе двоюродной сестрой.

Она спрашивает, люблю ли я тебя. Я, конечно же, сказал, что да.

Потому что невозможно сдержать то, чего хочет твое сердце.

Если твое сердце остается в игре, впереди всегда будет еще один период. И прекрасные люди, с которыми играешь.
Игра продолжается.

Дом Эми был приспособлен для того, чтобы в нем находили приют чужие кошмары.

Она выглядела как обломок кораблекрушения.

Когда любят, так не поступают. Все должно быть на двоих, не только приятное, но и мерзкое.

Если бы мне предложили визуализировать мою тревогу, то я представил бы ее как целую семью диких обезьян, которые прыгают в клетке моей головы от проблемы к проблеме.

Невозможно спасти всех, напомнил я себе. Беда в том, что я едва ли могу спасти хоть кого-нибудь Даже себя самого.

Я знаю один прием: понять, что нет никаких приемов. Если уж влип, нужно непрерывно продираться изо всех сил.

Но некоторые вещи прекрасны не зависимо от того, понимаешь ты их или нет.

- Мне кажется, что музыку можно испортить, если слишком вникать. Это как астрономия. Я когда-то любил смотреть на звезды. А теперь, когда смотрю, только и думаю, что это - красный карлик или белый гигант.

- Нет, так не должно быть, - сказала она. - Чтобы ты вдруг услышал любимую песню и стал думать: <<Это бы звучало лучше в до миноре». Скорее наоборот. Ты услышишь то, чего не слышал раньше. И поймешь, почему перемена тональности в середине песни заставляет тебя чувствовать что-то новое.

Я поняла, что такое дурные новости. Они не приходят быстро, как в кино. Это не просто полночный телефонный звонок, не стук в дверь во время ужина. В реальной жизни дурные новости вязкая штука, они надвигаются медленно. Полночный звонок лишь преддверие дальнейших прелестей.

- Черт возьми, Скарлетт, - прошептал он. - Ты меня поражаешь.

Щеки меня не подвели - запылали в момент. Я стала снимать с шеи гитару.

Но так неуклюже, что ремень запутался у меня в волосах.

— Ох, - я выругалась.

Бриджер протянул руку, чтобы помочь мне выпутаться, а я почувствова-да, как в его глазах падаю от «возможно, крутой» до «тетехи».