Walking the Bones

Субботние ночи были другими. Он занимался любовью так, словно точно верил,  что утром потеряет её.  А если так, то он потеряет последнюю частичку себя,  которая, возможно, заслуживает жизни.

У четырнадцатилеток нет своего выбора. Или есть, наверное. Только вот судить о людях они ни фига не умеют. Поэтому у нас и есть закон для их защиты.

«Правда в том, – сказал он себе, – что очиститься в этом мире можно только любовью. И если ты все еще недостаточно взрослый или умный, чтобы понять это, Демарко, то никогда уже не станешь».

«Если бы это был голливудский фильм, – сказал он себе, – Донна оказалась бы либо соблазнительной блондинкой лет тридцати, либо увядающей красоткой, утомленной жизнью, но с золотым сердцем, и дарила бы всем драгоценные крупицы своей мудрости вместе с лучшим кофе в округе». После пяти часов за рулем любой из этих вариантов будет приемлемым.

— Тут определенный тип менталитета, – сказал он, – как у самой девушки, так и у ее семьи. Для такого менталитета пятнадцать лет – самое время обзавестись мужчиной. Если он ее кормит, обеспечивает крышу над головой, может, покупает ей туфли время от времени, то ничего другого от него и не ждут. А если у него есть запас наркотиков для всех членов ее семьи, и того лучше. Это совсем другое мышление, вы к такому не привыкли.

— Ну, лично мне, – сказала Джейми, – не нравится каждый из этих уродов. Какой-то ящик Пандоры с отвратительным поведением! Их всех надо засадить за решетку. Однако у одного Ройса нет криминального прошлого.

— Я всегда пыталась быть с тобой сильной. Никому не нужна рыдающая, беспомощная женщина, которую приходится успокаивать.

— Нет ничего плохого в слезах, – заверил он, поглаживая ее волосы, и поцеловал в щеку. – Это значит, ты что-то чувствуешь. Тебе не все равно. Слезы – это честность. Тебе никогда не надо ничего от меня скрывать.

— Если же вы интересуетесь, чем я зарабатываю на жизнь, то я много лет был судмедэкспертом Гробового округа.

— Гробовой округ? Серьезно?

— Комично, правда? Гробовой судмедэксперт.

— Мы сейчас в Гробовом округе?

— Нет. Он примыкает к востоку от нас.

«Хороший мальчик, – сказал он своей эрекции. – Лежать».

— Вы помните, где живете, старичок?

— Конечно, помню. Три квартала прямо, четыре направо.

— Уверены, что доберетесь до нужного места?

— Вы меня просто подтолкните в нужном направлении, молодой человек, и я буду в порядке. Моя голова уже проясняется.

— «Дорогие ФБР, ЦРУ, АНБ, военная разведка и вообще вся нацистская чертова федеральная система, которая вторгается в мою собственность, подотрите этим зад…» О боже, – добавила Розмари.

— Что там еще? – спросил Висенте.

— Только два слова. Первое – «сожрите».