Blackout

— Просыпаясь по утрам, я выглядываю в окно. Если на улице много народа, значит рабочий день, в противном случае — выходные. Мне этого достаточно. Жизнь может быть чертовски простой, если до тебя никому нет дела.

– Вас, случайно, не было в тех краях сегодня ночью, когда его убили? – Ари постарался, чтобы его вопрос прозвучал буднично.
– Дорогой вы мой, – улыбнулся Йои, – я был этой ночью в Акюрейри, ночевал в кемпинге, рисовал. Я не убивал человека в Скагафьордюре.
– Ну, оттуда ведь недалеко… – пробормотал Ари.
– В километрах действительно недалеко, но между «рисовать» и «убить человека» – расстояние огромное, верно? – сказал Йои, не отрывая глаз от холста, ставшего разноцветным.

Его жизнь была бы легче, если бы Элиас никогда об этом не упоминал. Тогда бы она просто спокойно умерла, и Свавара не тяготила бы мысль о том, что он мог ее спасти. Конечно, он не знал, где именно она находится, но мог, по крайней мере, сообщить в полицию, и ее начали бы искать. Дал бы ей хоть маленькую надежду.
Надежда, однако, постепенно таяла.

Кристина не хотела загромождать квартиру скарбом. Она хорошо себя в ней чувствовала. В гостиной на стене висела только одна картина, плакат в рамке; это был кадр из фильма «Касабланка» с Хамфри Богартом и Ингрид Бергман, который она очень любила.

Они с Кристиной начали встречаться больше четырех лет назад, он тогда изучал теологию, она – медицину. Любовь с первого взгляда, она вытащила его из скорлупы, если можно так выразиться.

Он был безумно рад возможности нормально поесть, да еще и в компании. В те дни он жил в основном на еде из микроволновки. Готовить он так и не научился, обычно покупал готовые блюда и ставил их в микроволновку. Иногда для разнообразия покупал замороженную пиццу и разогревал в обычной духовке. Он скучал по тем домашним блюдам, которые готовила жена, и по повседневным, и по праздничным. Особенно по говяжьему стейку с беарнским соусом и картошкой фри. Медленная, но вкусная смерть.

Затем вечером в пятницу у них состоялось первое свидание в маленьком кафе. Она пришла вовремя, но он уже сидел за столиком и заказал им яблочный пирог со взбитыми сливками и горячее какао. Разве не идеальный мужчина?

Отделение полиции Исрун нашла быстро. Припарковавшись, неторопливой походкой зашла внутрь. Несокрушимая вера в себя была частью ее профессии.

– Город меняется, – сказал Томас и, похоже, был этим не слишком доволен.
Они сели на скамейку рядом с домом. Ари съел кусок рыбы.

В мойке несколько грязных чашек, никто не удосужился помыть, рядом с кофеваркой две открытые пачки шоколадного печенья. На столе старый календарь, который выпустил какой-то столичный банк в период экономического подъема; его не стали выкидывать, оставили в качестве сувенира.

Все дни на работе казались довольно скучными. Неужели она растратила энергию на изучение того, что, видимо, ей совсем не подходило? Но, может быть, со временем все изменится. Первые годы ведь самые трудные.

Раньше все это было проще. И я была моложе. Теперь мне под тридцать; это тот возраст, когда со многим приходится прощаться и самое время повзрослеть.

– Что? Он об этом и словом не обмолвился.
– У этого парня было много скелетов в шкафу, – сказала Исрун, быстро попрощалась со Сваваром и позвонила знакомому журналисту в Акюрейри, чтобы узнать телефон Хельги из следственного отдела.

Но в некоторых случаях следует поступать правильно, независимо от последствий.

Ехал обычно очень быстро, между грандиозных гор, вдоль величественного фьорда, в зловещей вечерней тьме – зимой и в красивом вечернем свете – летом. Смотрел на острова во фьорде, на одинокую скалу, Старуху, – она по-прежнему возвышалась у острова Драунгей, хотя другая скала, Старик, уже давно исчезла в водах фьорда.

Однако он предчувствовал, что когда-нибудь настанет день, когда действительно придется платить по счетам, – и такой день, похоже, настал. Сообщения продолжали приходить – всегда один и тот же текст.

Угрызения совести стали требовательным спутником его взрослой жизни. Он изо всех сил старался все исправить, всей душой раскаивался, но иногда воспоминания о школе, вонзаясь тысячей иголок, его одолевали. Его, такого сильного.

Ари уже начал привыкать к этому маленькому городу, он ему даже понравился. Но примирился ли он с его удаленностью и малолюдностью настолько, чтобы поселиться здесь навсегда?

Свавар смотрел из окна на ясное небо.
Он тосковал по своему другу. Но в определенном смысле был рад, что того не стало. Со Свавара словно свалился тяжелый груз. Он вдруг яснее, чем прежде, увидел границу между добром и злом.
...Свавар пытался убедить себя, что его это не касается.