Magisterium: The Copper Gauntlet

Все - яд, все - лекарство, то и другое определяет доза.

Одеться во все черное – это определенно признак Вселенского Зла, или сработает оправдание, что выбор чистой одежды в день стирки ограничен?

Я такой жуткий, что мне самому от себя жутко, – пробормотал он. (Колл)

Он начал думать, что, возможно, в мире вообще нет "хороших ребят". Есть лишь люди с более или менее длинной графой "за" в списке Вселенского зла.

Взрослые почему-то просто обожают говорить очевидное и сообщать тебе обо всех своих,как им кажется,гениальных мыслях.

Мы не всегда знаем, что творится в голове наших близких.

– Ты отрезал ему голову?

Колл и сам отлично понимал, что это был неудачный способ очаровать присутствующих.

Нельзя убить чудовище, если он - это ты.

– Это Враг их создал, – задумчиво произнес Аарон, сунув руки в карманы штанов. – Ему нужно было как-то понимать их, чтобы они могли ему служить. А ты их понимаешь, потому что…
– …потому что я и есть он, – закончил за него Колл. Ничего нового, всего лишь еще одно доказательство страшной правды. – Я такой жуткий, что мне самому от себя жутко, – пробормотал он.

В конце концов, Вселенское Зло делает плохим его поступки, а не имеющиеся у него тайны. Не бывает полезного Вселенского Зла.

Кому-то предопределено стать друзьями, а кому-то врагами, - продолжил Руфус. - В конце концов мир все расставит на свои места.

Просто не показывай ей, какой ты на самом деле, - сказал он. - Прикинься тем, кого она могла бы полюбить, и она тебя полюбит. Потому что люди все равно любят лишь созданные ими же самими образы других людей.

Нельзя убить чудовище, если он – это ты.

Идея рассказать им обо всем казалась ужасной, но быть хорошим не означает, что ему должно это нравиться, верно?

– В каком смысле я странно себя веду?
– Ты рассеян, – ответила Тамара. 
– Постоянно что-то роняешь и забываешь. Ты назвал мастера Руфуса Джаспером, а Джаспера – Селией. И ты забыл выгулять Хэвока.

– А как же Аарон? Почему вы не упомянули его? – насупилась Тамара.
Мастер Руфус посмотрел в сторону Аарона, после чего снова перевел взгляд на Тамару и Колла.
– Потому что поодиночке вы и Колл можете что-нибудь натворить, но вместе ваша парочка – это одна сплошная катастрофа.

Коллу до смерти хотелось узнать, что было в той записке. Когда у тебя есть страшная тайна, ты постоянно боишься, что в любую минуту что-то может случиться, и Колл волновался, вдруг в ней говорилось о нем.

– Как там все? В балетной школе?
– Тяжело, – ответил он. – Все танцуют, пока не падают без сил. Мы едим лишь сырые взбитые яйца и пшеничный протеин. Каждую пятницу у нас танцевальный марафон, и последний оставшийся на ногах награждается плиткой шоколада. А еще мы постоянно смотрим танцевальные фильмы.

Просто не показывай ей, какой ты на самом деле. Прикинься тем, кого она могла бы полюбить, и она тебя полюбит. Потому что люди все равно любят лишь созданные ими же самими образы других людей.