Колесничие фортуны

– Капитан, какой ты зануда! Чем больше тебя узнаю, тем больше убеждаюсь: лучшее, что в тебе есть, – это твоя сестра.

– Ты это где?
– Приглашен на коронацию нового императора Византии, – ответил я.
– А Лис?
– Напрашивается на коронацию нового короля Британии.
– Везет вам! – завистливо вздохнул Крис. – Ну, у меня тут тоже есть кое‑что интересное. Включи картинку! – попросил он.
– Не могу, руки заняты!
– Чем? – удивился Вик.
– Колодками…
На канале воцарилось продолжительное молчание, завершившееся язвительной сентенцией:
– Разумная предосторожность со стороны нового императора… А Лис сейчас с петлей на шее?

– Ладно, друзья мои, я пошел. Лис, остаешься за старшего. Не скучайте. Ведите себя хорошо.
– Ходите только на горшок. Не ешьте манную кашу руками, – продолжил мою тираду д'Орбиньяк. – Мы в курсе дела.

– Меркадье предложил королю Джону обменять тебя на всех рыцарей, взятых им в плен при Гастингсе. Но тот отказался. Тогда твоя доблестная сестричка тайком от нас пробралась в Лондон и взяла в плен лорда‑мэра.
Глаза мои округлились:
– Как ей это удалось?
– Очень просто – она переоделась в женское платье. Такого трюка от нее не ожидал никто.

– Ой, Капитан, ты жив?! – радостный девичий взвизг едва не оглушил меня. – Как мы рады! А у нас тут говорили, что ты из‑за несчастной любви утопился!
Пока я молча пережевывал эту новость. Лис, вновь становясь самим собой, поспешил выдать свою версию происшедшего:
– Ага! Он от несчастной любви к верховой езде повесился в овраге!
“Господи! – с умилением подумал я. – Как я по нему соскучился!”

– О, Капитан! Привет, ты это где? – задал традиционный вопрос д 'Орбиньяк.
– В чреве дракона! – замогильным голосом прохрипел я. Мой напарник, кажется, очень обрадовался.
– Что, тебя наконец‑то съели?

– Вчера в Конторе был ученый совет… Отпрыск брызгал слюной и ныл, что ему ломают работу.
– Но ты как представитель Ее Величества в Конторе…
– Я как представитель Ее Величества сказал ему, что он сам дурак. И это был самый аргументированный из моих доводов.

В шатер вошел юноша в черном одеянии, несший в руках котелок. В котелке что‑то загадочно булькало, распространяя по палатке невыносимое зловоние.
– Простите, мэтр, кобр здесь не нашлось, пришлось ограничиться гадюками, – произнес ученик, ставя котелок на землю.
Моя слабая надежда на то, что меня будут отпаивать липовым чаем с малиновым вареньем, улетучилась как дым.

<...> сказать, что пахнет паленым, значит всенародно признать, что у нас плохо с обонянием. Мы пылаем, как олимпийский факел.

– Да я вообще‑то пацифист, – грустно заметил мой оруженосец, доставая четырехфунтовый стальной шар, покрытый шипами, словно кожура каштана, болтавшийся на недлинной прочной цепи.