Rozbrojeni

Когда кто-то тебя смешит, сколько ни отрицай, но твоё сердце уже поимели.

Мы живем одной жизнью, грезим о другой, и та, о которой мы грезим, истинна.

«Я молчала, потому что мне нечего было сказать, я молчала, потому что все это было чересчур оглушительно…, я молчала, потому что отвыкла говорить…»

«Справляться с будущим черт-те как, но с радостью приукрашивать настоящее, отрицать его, обманывать, наряжая и маскируя»

- Знаешь, почему я ухожу от тебя, Поль? Я ухожу от тебя, потому что ты даже не порезался. Я ухожу от тебя, потому что ты из тех, кому можно сообщить всё это так, что он всё-равно выйдет сухим из воды и без малейшей царапины...
Я ничего не ответил. Бритва была старая, и я уже опаздывал.

Если бы я знала, что так сильно его люблю, я бы любила его ещё сильней.

«Женщина меньше боится смерти. Может быть, именно потому, что она сама дает жизнь?»

Одна девица с работы доканывает меня, призывая искать любовь в интернете, но меня это совершенно не прикалывает.
Всякий раз, когда я что-либо заказывала, поверив фотографиям, результат меня разочаровывал.

Когда кто-то тебя смешит, сколько ни отрицай, но твое сердце уже поимели.

Люди живут, и единственное, о чем вспоминают после их смерти, единственное, что важно, единственное, что остается, – это их доброта.
«Пехотинец»

Так уж вышло, что меня воспитали без любви. Меня воспитали без любви, и откуда вам было знать, что значит расти в одиночестве и никогда не иметь вдоволь… как бы это сказать… не наобниматься вдоволь: от этого навсегда остается некая жесткость и неловкость.

Оставь позади то, что утратило всякую ценность.

– Если бы я знала, что так сильно его люблю, я бы любила его еще сильней.

Я замолчала. Я улыбалась.
– Что же он сделал?
– Он зевнул. Он зевнул, и меня это рассмешило.
– А потом?
– Потом ничего. Потом я бросила мужчину, с которым мне было скучно, ради мужчины, который меня смешил.

Восемь лет подряд я мечтала о жизни более стабильной, более приятной, более… Да, более приятной. Более эгоистичной. О жизни для себя. О жизни, которую можно было бы взять в охапку и сказать: «Вот это все мое, здесь мой дом, не входите. А если я вас принимаю, то будьте добры придерживаться моего ритма и больше не спрашивайте меня никогда, какой сегодня день недели».

Если ты все потерял, вспомни, что честь осталась.

Мы ничего друг о друге не знали, кроме того, что мы обе из тех, кто может всплакнуть за стойкой бара зимним утром в Париже.

Однажды наступает момент, когда вдруг понимаешь, что выпить (и все связанные с этим помыслы: бороться, противостоять, торговаться, уступать, отрицать, продвигаться, сражаться, вести переговоры, ходить гоголем, сдаваться, раскаиваться, наступать, отступать, колебаться, падать, терпеть поражение) – это твое основное занятие.