Цитаты из книги Космос — моя работа

Работаем мы без выходных и круглосуточно, просто иногда в эти дни мы бываем дома.

На душе было легко и погано.

Поскольку разрабатывался Блок не как космический аппарат, а как разрабатывается ракета, с отсутствием сквозного списка документов, то у меня существовали опасения, что какой-то важный документ осел в архивах какого-то комплекса, и не учтен другими разработчиками проекта. Опасения мои в дальнейшем оправдались, но на том этапе выловить всего не удалось. В этом беда бессистемной разработки.

По этому поводу в одной из новогодних стенгазет, которые от имени проектантов много лет выпускал Владимир Евграфович Бугров, был изображён Евгений Фёдорович, произносящий фразу: «Кто так делает газету, не кусочка правды нету? Ну и что, что Новый год? Переделать, не пойдёт».

Сборы и отъезд напоминали бегство белых из Крыма.

Это никак не укладывалось в государственную идеологию о нашей самой лучшей в мире жизни, которую удавалось проводить в условиях «железного занавеса». Поэтому была выпущена небольшая книга-инструкция по вопросам, как надо отвечать на определённые вопросы иностранцев.

Валентин Петрович утешал меня по этому поводу: «Что Вы расстраиваетесь, у меня таких выговоров шесть. Выговор – это как награда за заметный труд. Значит Вы работаете на ответственной работе, значимой для общества. Вы в этой работе не статист, а активный руководитель, на которого надеются. Через год его автоматом снимут».

Но если откинуть все эти нюансы, то критерием заслуг человека являются не официальные награды, а важность и результативность труда для общества, независимо от того, как относится к нему его начальство.

«Меня не спросили, согласен ли я с этим назначением, – парировал я, – а вдруг я не соглашусь?». «Куда ты денешься, если сочтут это целесообразным, – ответил он, – иди заполняй анкеты и сходи сфотографироваться».

Как он мне потом рассказывал, Сергей Павлович просил его передать делегации, что он нас отпустить не может, так как за это время мы уже полностью вошли в важную работу предприятия. А ещё он попросил передать делегации, что всё-таки надо понимать, что он не председатель колхоза, к которому можно приехать из-за сбежавших трактористов. А самому Алексею Михайловичу он добавил, что люди, за которыми приезжают, чтобы вернуть назад, ему очень нужны.

Не всем в отделе он нравился за определённую строгость, педантичность и назидательность. По мне же лучшего человека не было. Если у него и проявлялись порой эти качества то, как говорят, по делу. Это ему принадлежали крылатые фразы, так часто повторяемые в порядке шутки теми, кто с ним часто соприкасался по работе: «Я говорю, Вы не слушаете, так дальше дело не пойдёт» или «Так дело дальше не пойдёт, надо переделать».

Сам Евгений Фёдорович был великий мастер написания деловых писем. От него я многому в этом деле научился. Две главные его заповеди, используемые мною всю жизнь, гласили: «Письмо не должно требовать любому читающему толмача для понимания» и «Документ должен быть написан так, чтобы истолковать его можно было только так, как этого хотел автор письма».

Приказ перекочевал в руки Заместителя Министра Кобзарева, который, не читая, порвал его, сказав при этом, что такого вопроса больше не существует.

Через общественные организации проводилось оповещение, что пойманные за этим делом будут острижены наголо. Вряд ли это выглядело законно с точки зрения свободы личности. Наше государство тогда в смысл понятия свободы личности вкладывало другие ценности.

Бушуев отреагировал на моё сообщение очень просто: «Борис Васильевич, нам навязали эти работы под Вашу личную за них ответственность. Руководство фирмы мне подтвердило, что спрос за эти работы с Вас лично! Поэтому делайте, что хотите, согласуйте только эти дела с Руководством».

Я ответил, что надо сначала проявить телеметрические плёнки, их высушить, и только потом удастся их предварительно просмотреть. На это потребуется часов пять. Если использовать для просушки спирт, то время можно сократить часа на два.

П. В. Цыбин с работами по РСР был передан в ОКБ-52 заместителем В. Н. Челомея и возглавил филиал КБ на Семеновской. Как мне потом рассказывал Павел Владимирович, на одном из совещаний у В. Н. Челомея он поставил вопрос по работам РСР. В ответ ему В. Н. Челомей сказал, что в ОКБ-52 темы РСР не существует. Тогда Павел Владимирович написал заявление об уходе, которое В. Н. Челомей тут же подписал.