В суматохе никто не заметил внезапно появившееся чудовище. Мы вообще редко замечаем чудовищ. Так уж они, чудовища, устроены, чтоб их замечали как можно реже. Встречая их, люди обычно пугаются до обморока, а потом возносят хвалу богам, что подобные вещи происходят с ними не каждый день. А между тем, стоит им научится вовремя оборачиваться через плечо… Впрочем, нет. Лучше не стоит.

— Когда из воина и полководца начинают делать «великого», когда с него снимают шлем, чтобы надеть нимб, он должен исчезнуть, — сказал отшельник. — Исчезнуть, чтобы остаться.

— Между делом этот трудяга вытряс из меня все мозги, — проворчал посох.
— А что, в языках тоже бывают мозги? — невинно поинтересовался Курт.
— Теперь уже не бывают, — сварливо ответил посох. — Можешь гордиться: ты — обладатель первого безмозглого посоха во вселенной.
— Да ладно тебе, — улыбнулся Курт — Моей безмозглой голове это вполне подходит.

Страхи — это такие специальные бесполезные предметы, которые обладают загадочным свойством сохранять устойчивость и волю к продолжению существования даже после публичной декларации неверия в их наличие.

Звук был такой, словно протаскивали заржавевшего удава сквозь игольное ушко, а тот при этом страшно сопротивлялся и вопил.

Он заглянул в свою кружку для подаяний, и убедился в вечности возвышенных истин. Того, чего не должно было быть, действительно не было.

Сила, не снабженная мозгами, всегда внушает страх

В такие вещи лучше носа не совать. Потому как те, которые совали, вместе с носом потеряли голову, а также все остальные части тела…

Архимаг попытался воспользоваться аварийным магическим порталом, но тот отчего-то не сработал. Видимо, в нем произошла незапланированная авария.

Когда в магическом Ордене посреди бела дня наступает закат, это никого особо не волнует: мало ли — работает кто-то…

— Ты… — выдохнул он. — Ты не сердишься?
— Я не умею сердиться, — озадаченно нахмурилась она. — Только гневаться. Но… я не за этим пришла. Гневаться я и у себя могла.

Лягушек в сапогах еще можно пережить, а вот не знать, откуда они там берутся…

Травы свисали с потолка; их густой пряный аромат казался чем-то вроде самой крупногабаритной мебели. Во всяком случае, даже королевский диван под балдахином вряд ли занял бы больше места, если бы вдруг оказался под сводами этого жилища.

«Бог мне попался какой-то заплесневелый», — подумал Курт.

В конце концов все утрачивает свою новизну и прелесть — даже площадная ругань.

Деньги — это такой специальный общественно полезный предмет, который сделан для того, чтобы его не было

Никто не увидел странных, пугающих чудес. Ну, да ладно, может, оно и хорошо. Некоторых вещей лучше не видеть — пищеварение портится.

Живые часто не знают, что они уже мертвые. Ходят, говорят, пытаются что-то делать…

Не надо думать, что чудовище лично шлялось по всем интересующим его местам. Оно обитало и продолжало обитать в своем обиталище. И тем не менее ухитрялось присутствовать во плоти везде, где происходило что-либо для него интересное, не покидая собственного дома. На то оно и чудовище. У него и возможности чудовищные. Могут ведь боги быть вездесущими до назойливости? Могут. А почему чудовищу нельзя? Оно хоть и не бог никакой, а все-таки… и насчет того, что не бог… это как посмотреть…